- “Сие есть не отступление, сие есть военный маневр”, - отвечал обоим Денисенко, — Кто это сказал? Не знаете? А надо. Кутузов Михайло Илларионович. У нас приказ — на передислокацию. Меньше болтаем, быстрее передислоцируемся.
Уходили по ночной степи, казавшейся совершенно бесконечной. Направление фронта угадывалось только по дальнему зареву на затянувших с вечера небо низких облаках. Темнота гудела и вздрагивала, гремела железом и тянула дымом. Он должен был бы давно рассеяться, расточиться, но едкий пороховой привкус так и стоял в стылом морозном воздухе. Впереди лежала чернота, без проблеска, и чудо что никто за эти пятнадцать верст по ночной степи не отбился и не застрял. Похоже, помогла как раз нехватка машин. Лошади не сбивались с дороги, чуя жилье каким-то своим животным чутьем, и вывели.
Разворачивались торопливо, в сумерках и на рассвете. От полков связи не было, впрочем, если по канонаде судить, на фронте пока относительно спокойно.
В новом расположении было тесно, в поселке стояли на правах основных жильцов, а здесь теснили штабные службы и даже склады. Но и то добро, что пришли на обжитое место, хотя бы дыры в крыше латать не пришлось. Какой-то всклокоченный и нервный интендант третьего ранга, с красными от недосыпа и дыма глазами, показал пару пакгаузов недалеко от железной дороги да приземистый бревенчатый дом, которые можно было занимать.
Потеснили кого-то, впотьмах даже сразу не поняли, кто вяло матерился и шумно двигал какие-то ящики. В бывших мастерских, которые хозяйским глазом Денисенко сходу определил под сортировочную, сидела рота связи со своим электрическим хозяйством и проводами. Выселяться без приказа связисты отказались наотрез. Пришлось искать их командира.
Явившийся майор, начальник связи дивизии, мрачно посмотрел на петлицы Денисенко, где было на шпалу больше, чем у него. Пообещал сообщить, если его связисты найдут полки быстрее, чем делегаты от медсанбата, приказал своим людям освободить помещение и ушел. Связисты принялись выносить ящики. Делали они это с такой скоростью, будто собрались закончить как раз к взятию Берлина или хотя бы к отмене приказа.
Выделенных медсанбату построек все же было мало, особенно в ожидании больших боев. Пришлось восполнять тесноту палатками. Переданные из ППГ, добротные и крепкие, оказались с перепутанными растяжками. Колья с трудом входили в мерзлую землю. Денисенко опять сделался резок и недоволен. Само место, выделенное для расположения, ему категорически не нравилось: мало того, что от железной дороги близко, велик риск попасть под налет, да еще и с другими частями локтями стукаемся. Никуда не годится. Под горячую руку устроил разнос начхозу. "Не вижу порядка, не вижу! — гремел его низкий бас. — Где указатели, куда вы эвакуационное хотите засунуть? Табор у вас получился!"
Денисенко обошел все расположение, раздал указания, одну из больших палаток ставил сам, проследил, какие из железных печек там установили, приказав еще взять от разбитого склада кирпичи и обложить ими, чтобы лучше сберегалось тепло. Трижды повторил про пикетаж, без которого в этой толчее да еще в тумане никак нельзя [*
В последний час перед рассветом от реки наполз густой стылый туман, пахнущий горелой резиной и разрывами. От него воздух сделался похож на клейстер, замешанный на пороховой гари. Из этой сырети сперва послышались голоса, кто-то безуспешно искал санроту, которая: “Вот же здесь точно должна быть!” И лишь потом проступили фигуры. Несколько ходячих раненых, опиравшихся друг на друга, и носилки. Три человека в три носилочных лямки тащили их на себе: в середине впряглась как в оглобли девушка-санинструктор, по бокам — двое легкораненых, у одного левая рука на перевязи, у второго — обе и тащить он помогал только на перекинутой через шею лямке. Позади — еще двое, у одного из-под шапки виднелся бинт, другой тяжело хромал. Если они искали санроту, сколько же они так шли? Пять километров? Десять?
— До санроты вам теперь далеко, до медсанбата в самый раз, — отвечал Денисенко. — Пришли, товарищи, главное, что по адресу.
— Как в медсанбате? Это мы уже в тылу?! — от отчаянья девушка даже про усталость забыла. — В батальоне хватились уже небось!
— Раненых вынесли, с оружием вышли. Никто ничего вам не скажет. Какой полк?
Санинструктор едва устояла на ногах, когда санитары забрали у нее носилки. Но собралась с силами, вытянулась, назвала полк, подняв к ушанке сведенную от мороза в клешню в трехпалой рукавице ладонь, представилась по уставу:
— Санинструктор Глебова. И со мной пять человек. У лейтенанта осколочное в грудь. Пневмоторакс.
— Лейтенанта — сразу на стол, принимай, Алексей Петрович. Остальных на сортировку и согреть.
