— Товарищ Сталин удавит вас и тех кто клал ему на стол рекомендации и планы по вооружению войск. После первых поражений или когда немцы возьмут Москву — для вас будет не актуально. Разве что к Гитлеру сбежите аки Власов? Или вы именно это и планируете?
Арсений прекрасно понимал, что их разговор пишется и также знал, что ТАКУЮ запись не могут не положить на стол Берии. Риск, конечно, Шапошникова жалко, если что, но вреда от неправильного вооружения Красной Армии будет больше.
— Вы же рассказали, что Москву немцы взять не смогли, — сказал Шапошников успокаиваясь.
— У нас — да. Но немцы уже сейчас намного сильнее. Да ещё такой подарок как оружие и тактика… Поймите, профи никогда не пользуются универсальным инструментом. Только специальный инструмент может дать должный эффект. Вот у немцев с танками боролись противотанковые пушки и самолеты, с пехотой — пулеметы, гаубицы и минометы, с артиллерией — гаубицы и дальнобойные пушки, с авиацией — зенитные пушки. Да и, честно говоря, не факт, что все эти запасы старых снарядов не пригодятся. Неизвестно сколько продлится война здесь. Пусть инженеры подумают над переделкой старых снарядов в мины и управляемые фугасы.
Район румынско-венгерской границы.
— Твою мать!!!
Эти вполне обычные слова были произнесены в необычном месте. А именно — в кабине истребителя "Мессершмит". Наличие советского пилота по фамилии Иван Трофимович Иванов, комсомольца, отличника боевой и политической подготовки и почти члена ВКП (б) в звании лейтенанта, в кабине немецкого самолета с крестами во всех нужных местах было бы абсурдом, если бы не несколько "но".
Самолет был трофейным, пилот — разведчиком-добровольцем, выполнявшим полет в районе, где уже бесследно пропало несколько советских самолетов. Причина пропаж была очевидна — противник, а вот причина такого внимания противника к — она проносилась под килем "мессера".
Корабли. Десятки, сотни кораблей. И маленькие мотоботы, и грузовые пароходы, и танкеры, и самоходные баржи — этих было больше всех. На палубах густо копошились человеческие фигурки, стояли орудия, танки… Некоторые фигурки приветственно махали руками "своему". Шарахнуть бы по ним из всех стволов…
— В-ж-ж-ж!
Мимо пронеслось несколько "мессеров". Прикрытие. Вот куда девались советские самолеты, понятно.
"Приветственно" покачав крыльями "коллегам" советский разведчик отвернул в сторону. У меня свои дела, лечу, никого не трогаю…
"Мессеры" охранения минуты через четыре догнали заблудившегося "своего". Часть зависла сверху-сзади, а один из них приблизился на пару десятков метров и пилот принялся показывать рукой какие-то знаки. Иван взмок. Он также покачал головой, постучал по голове, потыкал в разные стороны ладонью. Мол, заблудился. Немец подумал, помахал рукой куда-то влево, видимо показывая "заблудившемуся" направление и самолёты охранения отвернули. Возможно, поверили, возможно, свою роль сыграли правдоподобно просверленные "пробоины" в плоскостях и фюзеляже.
Теперь нужно было доставить донесение. Рация в самолете была, но пользоваться ею предполагалось только в экстренном случае. Увы, удача отвернулась от лейтенанта. На подходе к своему аэродрому вблизи Констанцы "фашистский мессер" был обнаружен самоходной зенитной батареей капитана Онищенко. Никто капитана не предупредил о том, что ожидается прилёт своего замаскированного разведчика и батарея с чистой совестью отстрелялась по "заходящему в атаку вражескому самолету". И один из снопов шрапнели попал в "мессер". Истекающий кровью лейтенант Иванов все же сумел посадить горящую машину и доложить результаты разведки, которые тут же ушли в Киев, Кишинев и Москву. За проявленный героизм Трофим Иванов был награжден орденом Красной Звезды. Посмертно.
Румыния. Бухарест.
— Сегодня прорываемся. Поступил приказ из Москвы, — сказал Баграмян вытирая пот с грязного лба.
Вообще-то полковнику не полагается командовать обороной города, тем более захваченной вражеской столицы. По меньшей мере, это должность для генерала. Генерал был — Петров (тот самый, геройски погибший в 1941 г. командир корпуса), однако вскоре после высадки легковой автомобиль, в котором он ехал, был обстрелян на улице города и тяжелораненого генерала увезли на "Большую землю". Нового начальника не прислали, и командование более чем десятитысячным гарнизоном принял на себя зам прежнего командира, разделив ответственность с другим замом — по политической части. Работа и.о. командира гарнизона была на редкость хлопотной — в подчинении у Баграмяна оказались советские десантники, артиллеристы, танкисты, местные добровольцы и даже пара рот обычных пехотинцев-новобранцев. Бедолаги совершенно случайно оказались вблизи от аэродрома, с которого готовилась взлететь очередная волна ТБ-3 с десантом и амуницией, а в самолетах оказались свободные места. Высокопоставленный авиационный начальник приказал заполнить пустоту "немедленно". Жертвой самодура и стали проходившие мимо новобранцы. Как выяснилось уже в Бухаресте — большей частью из районов очень Крайнего Севера.
