В довершение своих неприятностей индюк поссорился с Виртусом, потеряв крепкого союзника. Моралист потребовал уничтожить гнездо разврата. Немедленно! Но индюк отказал. Не захотел лишаться источника пикантных сведений. Теперь Виртус кричит, что в знаменосце разочаровался, и возлагает все надежды на Артура-героя, командира лазутчиков, который требует досрочных перевыборов капитана и сам хочет баллотироваться. Знаменосца герой прямо обвиняет в убийствах.
Уже понятно, что суда не будет, что как бы к знаменосцу не подступались, ухватить его по-настоящему не получится.
Все протагонисты остались на своих местах.
Только Андрес собирается уезжать, когда закончится следствие. Говорят, он женится на Аните и увозит ее с собой. Дурочка краснеет до слез и шепчет: неправда… Ее дед солидно-радостно объясняет, что внучка обручилась с соседским сыном. Обе семьи только об этом и мечтали, ребятишек помолвили, а поженят через годик. Пока рано, слишком молоденькие. А вздорные выдумки, будто девочка писала кому-то любовные записки… – он очень не советует повторять!
Истерик Зора без памяти влюбился в сестренку Герти, скоропалительно сделал предложение, получил отказ и теперь терзается и чахнет. Он в истерической ссоре с отцом, живет в нашем городе у родственников и набивается мне в друзья.
Моя контора снова работает. На земляков произвело впечатление, что документы, за которые я отвечал, не попали в руки знаменосцу. Клиенты пошли потоком. Большинство с двумя одинаковыми вопросами: накрепко записать собственность и накрепко выяснить, какие по закону у гражданина права на сопротивление произволу властей. Я предложил устроить воскресный класс юридического просвещения. Знаменосец запретил было, но запрет пришлось отменить.
Толстый бакалейщик, мой верный клиент, в большом горе. Он слишком понадеялся, что с возвращением капитана индюк исчезнет сам собой или его удастся выпихнуть отсюда. Когда понял, что не получается, то загорелся перевыборами. Дона Дылду – в капитаны, Артура-лазутчика – начальником безопасности. Или наоборот, тоже хорошо. Но когда окончательно осознал, что как бы ни менялись капитаны, знаменосец останется на месте, пришлось сильно задуматься. Не лучше ли было слушать жену с дочкой, не кричать, не жаловаться, а сидеть тихо. Что теперь делать? Ведь нам тут жить!
Меня никто не принуждает уехать. Для земляков отъезд – это изгнание и наказание, а мне искренне сочувствуют. О «позоре» не вспоминают. Уважают за то, что рисковал жизнью за ребенка. Оказывается, я герой, доказавший готовность к самопожертвованию. Но глас народа Ксан вздыхает, что испытания еще не кончились. Все знают, что я пожертвовал своим чувством к любимой женщине, что мне тяжко и невыносимо, но я должен скрепить сердце и не приближаться к ней, не говорить с ней, не искать встреч, не напоминать о себе. «Ну, сам понимаешь, правда? – повторяет Ксан, который считает своей обязанностью каждый день приходить и утешать меня. – Ну, держись, терпи, а чем могу – помогу».
Капитан хочет официального развода и юридического брака с Мартой. Его жена развода не дает, но готова принять сложившееся положение вещей. На том условии, что дети ничего не узнают, а на время ее приездов на границу «эта женщина» будет исчезать с глаз. Горожане, слишком горячо занятые волнующим вопросом, спорят и колеблются. С одной стороны, было бы правильно, чтоб землячка и ополченка стала законной супругой. С другой стороны, еще правильнее, чтоб она пожертвовала своими интересами ради детей, которые ни в чем не виноваты. И приводят в пример меня, благородного страдальца. «Хорошие люди должны жертвовать! – Да, верно! Но легко судить тому, у кого дочери нет. У нее тоже дети будут. Старый Медведь обязан о внуках побеспокоиться. Это что ж, останутся незаконными? Вот вы бы согласились? – Честно говоря, нет, хотя тут дело совсем особенное»
Капитан меня не выдал, поэтому Старый Медведь тоже думает, что я пожертвовал собой, а Марта пожертвовала мной. Он хочет, чтобы мы с Мартой уехали за границу, как я и предлагал. Вернулись бы, когда все улеглось. Он считает меня страдающей и правой стороной.
Общественное мнение уверено, что мне мучительно встречаться с капитаном, но я стойко терплю душевную боль, взаимодействуя с ним по делам следствия. Нас никогда не оставляют наедине.
А я… Я ни разу не говорил с Мартой и только однажды видел ее. Ради меня действует сердцеспасительный заговор. Сочувствующие земляки присматривают за мной и незаметно отводят от нее, чтобы мое раненое сердце не надрывалась… Но заботливые заговорщики не однажды не уследили.
......
