— И после свадьбы не расскажу. Я тебе уже рассказал про своего наставника, и что? Ты меня чуть в окно не выкинула. А что будет после таких откровений? Нет уж, халари. Ты должна знать главное- ты единственная. И после тебя никого уже не будет.
— Даже такой богини, как фифа Дианата? — ну, да, я все еще помню их… тьфу, гадость какая!
— Кто это? — Дайанар так натурально изобразил потерю памяти, что у меня опять открылся рот.
— Задушу, — пообещала я ему.
Желтоглазый наглец рассмеялся и встал, увлекая меня за собой. Он коротко поцеловал меня и повел на выход. Но вдруг остановился, снова заглушая нас.
— Что, решил во всех грехах покаяться? — спросила я с надеждой.
— Побойся Светлых, Дэл, я безгрешен, как младенец, — никогда не перестану удивляться его наглости.
— Ну ты и…
— Говори, что хочешь. Самое приятное ты сказала мне утром. И, да, запомни, я хочу троих очаровательных, одна обязательно должна быть девочкой, уж как хочешь, но девочку обязательно. Сыновья не обсуждаются. Так что, родная, поработать тебе придется. — он сказал все это таким тоном, будто мы стояли в тренировочном зале. Ненавижу Дайанара Гринольвиса. — Ты все поняла?
— Да, наставник, — я покорно поклонилась и добавила. — Но потом… когда-нибудь.
— Верно, — не стал спорить мой противный Дани. — А теперь быстренько поцелуй меня и поедем грабить герцога.
Я встала на носочки и потянулась к его губам.
— Да озолотятся твои руки, любимый, — прошептала я ритуальную фразу с маленьким дополне нием.
— Наши, моя халари, наши руки. — ответил он, и мы отправились платить злом за гостеприимство.
А нечего на чужих жен заглядываться, так-то.
Особняк герцога находился недалеко от дворца кайзера и не так уж много уступал резиденции монарха в размерах. Вкус у герцога был отменный, но просить показать мне его жилище я не буду, иначе рискую: во-первых, до завтра бродить по этому громиле, во-вторых, про охрану мне сведения не нужны, будем надеяться, а в-третьих, я боюсь оставаться наедине с этим пылким мужчиной. А, есть еще в- четвертых, мне просто запрещено оставаться с Ольваром Анорайским наедине, а я бываю очень послушной девочкой, особенно когда это совпадает с моими собственными желаниями.
— Дани, — тихо позвала я. — А у герцога только этот особняк? А вдруг в городе у него еще есть дома. А Анорай? Вдруг там?
— Успокойся, малышка, — он взял меня за руки. — В столице у него домов больше нет. А Анорай слишком далеко, чтобы отправлять интересующее нас туда, а потом везти обратно, зная, что за этим скорей всего будет ид ти охота. Их человек все еще при нашем болване, и тот не мог не рассказать.
— А если съемная квартира?
— Дэл, сама подумай, кто будет оставлять такое на съемной квартире? Я рассматривал возможность хранения в банке. Мертай проверил, никто из доверенных лиц всех четырех подозреваемых бумаги на хранение в банк не относил. Нет, родная, то, что мы ищем, под боком одного из них. И вряд ли это Ольвар. И это неприятно, парочка развеселых любовников меня очень и очень настораживает. Хочется верить, что на графине мы достигнем успеха, потому что от кайзера я хочу тебя держать, как можно дальше. Кстати, наш хвост все еще с нами. Понимаешь, что это значит?
— Что?
— Нам не доверяют. Не смотря на желание, которое ты в нем вызвала, он продолжает наблюдать за нами. Хотелось бы верить, что он настолько воспылал, но кайзер не таков. Это очень умный и очень жестокий человек. Ох, халари, скорей бы уже увезти тебя отсюда. — он взял меня за руку и посмотрел в окно.
А я вот не спешила. Вернуться, значит, окунуться в душевные терзания и объяснения с благородным ледийцем… надеюсь, что Лин все еще благороден, иначе… Я не хочу в нем разочаровываться, пусть уж лучше он во мне. А Линка? Что я ей скажу? Но разве она не знала заранее, что такой поворот возможен? Моя подруга умней и прозорливей меня. Сколько намеков она мне сделала, когда я не готова была слушать. Что ж е, если она мне и правда подруга, то поймет меня. Если нет… В конце концов, стараться над рождением дочери я должна не для нее. При этой мысли я улыбнулась, на душе вдруг стало тепло и уютно. Я положила голову на плечо моему дорогому желтоглазому чудовищу и счастливо вздохнула.
— Люблю тебя, — сказала я одними губами.
Дайанар, конечно, не услышал, но обернулся на мое движение и ласково улыбнулся. Ох, и как он так долго мог претворяться редкой сволочью? Хотя, это же Дайанар, никем он не претворялся. Но странное поведение для влюбленного мужчины, согласитесь. Потом как-нибудь обязательно расспрошу, а сейчас не осталось времени. Особняк герцога был уже виден в окно. Карета неспешно въехала в открывшиеся ворота и покатила по подъездной аллее к особняку.
Я обернулась к моему барону, на его лице появилась нездоровая бледность.
— Тебе нехорошо? — встревожилась я. — Ты так побледнел.
— Все отлично, малышка, — он ослепительно улыбнулся и подмигнул мне.
