Ах, да, мы же маг, можем и бледнеть без повода. Тьфу, на него. Герцог лично встречал нас. Он сам открыл дверцу, и я первая вышла, приняв его руку. Барон вышел следом, бледный и несчастный. Ольвар задержал мою руку в своей дольше, чем следовало бы, и я аккуратно вернула ее себе обратно.
— Как же я рад видеть вас, друзья мои, — сказал он, не сводя с меня взгляда. — Вы сегодня восхитительны, Лонель, впрочем, как и всегда. Не устаю поражаться, как Светлая Богиня смогла создать такое совершенство.
— Ах, ваше высочество, — потупила я глазки, — вы слишком добры ко мне.
— Ничуть, милая баронесса, я уже говорил вам, что я не делаю вам комплиментов, я всего лишь подтверждаю очевидное. — ответил сладкоголосый льстец. Потом, наконец, обратил внимание на барона. — Что с вами, дорогой Эржен? Вы нездоровы?
— Пустяки, — слабым голосом отозвался этот актеришка. — Со мной все в порядке, благодарю за заботу.
— Может вам стоило остаться дома? — с тайной мыслью в глазах спросил его высочество.
— Ну, что вы, разве я мог расстроить мою супругу, она так хотела поехать, — возразил барон. — Моя Нель не выезжает одна к постороннему мужчине, это неприлично.
— Понимаю, — улыбнулся герцог. — Я бы тоже ее одну не отпустил. — он снова поцеловал мне руку, пристально глядя в глаза, и я кокетливо опустила ресницы. — Ну, пойдемте же, друзья, мне не терпится показать вам моих актеров. Кстати, у меня гостит сама Орния Рордан.
— О! — не удержалась я от восклицания. — Сама блистательная Орния?! Я обожаю эту актрису!
— Вы видели ее игру? — еще больше оживился Ольвар. — Она бесподобна.
— О, да! Она лучшая, — восторженно поддакнула я. Знаете кто это? Так это за ней ухлестывал мой дед, не при мне, конечно. Но я всегда много знала… врожденное любопытство, знаете ли. А актриса и в самом деле прекрасная. — Обожаю ее. Правда, давно не видела. Очень любопытно, какова она сейчас.
— Я счастлив, что могу удовлетворить ваше любопытство, Лонель. После представления я приглашу ее к нам, и вы сможете лично с ней пообщаться.
— Это просто замечательно! — я не удержалась и весело подпрыгнула, хлопнув в ладоши, и герцог засмеялся.
— Вы такая необыкновенная. — сказал он. — Ваша непосредственность подкупает.
— Кхм, — не выдержал барон, напоминая, что он все еще здесь.
— Ах, простите, дорогой барон, — спохватился нахал герцог. — Я просто очарован баронессой, веду себя невежливо. Не обижайтесь на меня.
— Я постараюсь, ваше высочество, — ответил барон, а я представила, что за показушной бледностью, он должен быть сейчас багровый от ярости. По крайней мере, в глазах было бешенство, которое он усиленно пытался погасить.
Герцог этого не заметил, приписав блеск темно-карих глаз лихорадочному состоянию. Он провел нас в правое крыло, торжественно открыл большую резную дверь, и мы окунулись в мир театра. Здесь все было по настоящему. Быть может не такой большой зал, да и не было лож и галерки, но сцена была большой, под потолком висела люстра со множеством свечей, и ровными рядами стояли стулья с мягкой обивкой. Мы оказались единственными зрителями. Первый раз я должна была смотреть пьесу, которая шла только для меня.
— Как блестят ваши глаза, — одновременно сказали барон и герцог и недовольно посмотрели друг на друга.
— Я дрожу от нетерпения, — ответила я, ни к кому не обращаясь.
— Чувствую себя волшебником, — тихо засмеялся Ольвар.
— Тогда творить скорей ваше волшебство! — воскликнула я и пошла ближе к сцене, выбирая самое удобное место, на мой взгляд.
Герцог и барон заняли места по обе стороны от меня. Ольвар дал отмашку, и свечи одновременно погасли, маленькая магия. Занавес начал подниматься, и я, уже не отрываясь, смотрела на сцену. Ольвар решил порадовать меня комедией. Это была веселая история любви. Орния, кажется, стала еще великолепней, или просто я уже забыла насколько она хороша. Я смеялась до слез, когда ее героиня попадала в забавные ситуация, плакала от умиления, когда она признавалась в любви, вскрикивала, когда ее героине грозила опасность, я жила вместе с ней, дышала вместе с ней, страдала и любила.
Барон взял меня за руку и нежно поцеловал пальчики, я улыбнулась, не отрывая взгляда от сцены. А через некоторое время, пользуясь темнотой в зале, герцог завладел второй рукой, и я напряглась. Прошло еще немного времени, и я почувствовала, как Эржен сжал мою ладонь и застонал.
— Что с вами, дорогой? — тревожно спросила я. Тревога была неподдельной, он готов был начать.
— Вам нехорошо? — подал голос герцог.
— Простите, меня ради всех Светлых, — почти простонал барон. — Я хотел бы ненадолго покинуть вас. Я ведь могу вам доверить мою Нель?
— Что за вопрос! — воскликнул Ольвар, чуть не сбив актеров. — Может вы хотите полежать? Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату, где вы отдохнете.
— Нижайше благодарю, ваша светлость, — с явным облегчением ответил Эржен. — Простите меня, любовь моя, — обратился он ко мне.
— Ну, что вы, дорогой, раз вам плохо, тогда надо обязательно воспользоваться милостью его высочества. — дрогнувшим голосом ответила я, отчаянно хватаясь за его руку.
