— Не стоит бросаться словами, мессир. Вы не знаете, что такое любовь. Вы всегда думали только о себе, и продолжаете это делать. Прошу, не делайте больше попыток сблизиться со мной, я вам больше не верю.
— Я завоюю твое доверие заново, малышка, — сказал он мне в спину.
— Ваше право, — устало ответила я, не оборачиваясь, и пошла вперед наугад.
Наставник догнал меня, молча указав направление, я так же молча кивнула, и пошли к карете, в которой изнывала Тэрин.
Ранкарда встретила нас дотошным досмотром на границе. Наши документы проверили три раза обычным способом, но так и не нашли, к чему прицепиться, амантийские тайные службы ерунду не делали. На четвертый решили магическим способом заодно и нас самих просмотреть, а вот это уже могло стать для нас проблемой, и я заволновалась. Тэрин следила за ранкардскими пограничниками своими обычным взглядом цепного пса, вгоняя одного из них в явный трепет.
— Почему ваша служанка так смотрит на нас, — наконец, спросил он.
— Она не служанка, она телохранитель моей дражайшей супруги, — ответил барон Магридис. — Это ее работа, следить за теми, кто приближается к госпоже.
К нам направился маг в форме ранкардских досмотрщиков.
— Дорогой, долго еще? — капризно заныла я.
— Потерпи, любовь моя, — барон поцеловал мои пальчики. — Господа всего лишь выполняют свою работу.
— Их работа доводить гостей славной Ранкарды до истерики? — я нервно повела плечами.
— Они охраняют свою страну, дорогая, — терпеливо пояснил барон и посмотрел на пограничников умоляющим взглядом.
— Мне их поторопить, госпожа Лонель? — подала голос моя телохранительница.
— Не надо, Тэрин, — раздраженно ответила я. — Пусть уже делают, что должны. Но вы, мой дорогой, — я повернулась к барону, — будете лишены сами знаете чего. — к нам начали прислушиваться.
— За, что, любимая? — возмутился Эржен.
— За мои нервы! — взвизгнула я.
— Господа! — барон выскочил из кареты, — Давайте договоримся, может мы можем как-то ускорить процедуру?
— Стерва она у вас, господин барон, — донеслось до нас чье-то сочувствие, очень невежливое, кстати.
— Стерва, — вздохнул Эржен и бросил быстрый взгляд на карету, где сидела раздраженная я. — Войдите в мое положение, господа.
Маг остановился, быстро прощупал его взглядом. Эржен приветливо ему кивнул и молитвенно сложил руки. Маг кивнул, видимо удовлетворенный чистотой осмотра барона Магридиса. Еще бы, пробить защиту моего наставника было сложно. Он был сильней, и ранкардский маг увидел то, что ему показали. Мне такое, конечно, не под силу, а Тэрин бояться было нечего, она изменила только цвет глаз при помощи цветных линз.
— Любимый! — снова взвизгнула я из кареты.
Это придало барону сил, и он достал свой толстый кошель. Эржен вернулся к нам после десятиминутных торгов с документами в руках. Он приветливо махнул рукой обогатившимся пограничникам, а потом повернулся ко мне с недовольным лицом.
— Ваши нервы, баронесса, обошлись мне в пятьдесят золотых амантийских санталов! — возмущенно сказал барон.
— Вам какие-то деньги дороже покоя собственной супруги?! — воскликнула я, и пограничники с ухмылкой посмотрели на карету, готовую тронуться дальше. — Неделю ко мне не подходите, мерзавец!
— Бедный мужик, — услышали мы все тот же сочувственный голос, и карета, наконец, отправилась дальше.
— Вот-вот, любимая, — Дайанар обвин яюще посмотрел на меня, и я фыркнула.
На ночлег нам пришлось остановиться еще в Аргарсии на постоялом дворе. Чтобы избежать общей комнаты с наставником, я закатила истерику и велела взять мне отдельный номер. Он скрипнул зубами, но мою игру принял. Долго лебезил, уговаривал "свою душеньку" не сердиться, но добился лишь угрозы отлучения от супружеского ложа на месяц. У нас были свидетели, и барону пришлось смириться со страдальческой физиономией. У меня была отдельная комната, в которой со мной спала Тэрин, как мой телохранитель, а наставник остался в одиночестве. Так ему и надо!
Он не трогал меня всю дорогу до постоялого двора. Тэрин переводила удивленный взгляд с меня на Дайанара. Вместо обычной пикировки, мы молча сидели с хмурыми лицами, не глядя друг на друга. Тэрин так и не решилась спросить, что произошло, пока нас не было, хотя по глазам было видно, ей любопытно. Она решилась спросить меня только, когда мы ложились спать. Я неопределенно пожала плечами, и Терин отстала. А утром в изголовье моей постели лежал пышный букет цветов и записка с лаконичным: "Прости дурака". Я улыбнулась против воли, спрятав лицо в душистых лепестках. Но с наставником я осталась по прежнему холодна. Прощать его поступок я не собиралась. Он был расстроен, его проблемы. Впрочем, это же Дайанар Гринольвис, уже через час он начал меня привычно задирать, будто ничего не случилось, и я втянулась в пикировку, даже не заметив этого. Вот как он это делает?!
