— Ты только представь, мы, ты и я, две сильнейшие волшебницы, никто нам не указ, мы сбежим, разнесем все здесь и будем делать, что хотим. Повелевать другими магами, ходить в роскошных одеждах, ласкать друг друга, когда захотим, пить вино, возвеличивать Тристейн, править им на пару с королевой Генриеттой, ты же хочешь вернуться к своей подруге?
— Да, да, да, — шептала безотчетно Луиза, — величие и власть, магия, никто не будет смеяться надо мной!
— Королева Генриетта увидит твое величие, приблизит к себе, ты будешь не просто ее подругой, ты станешь любимой женой, ведь признайся, ты мечтала о ней в Академии, и мечтала обо мне, а?
— Да, да, да, дааа….
— Для этого надо всего лишь слушаться меня, только меня, слышишь, Луиза? Скоро наступит момент, и ты должна будет слушать только меня, никого больше, и тогда все будет хорошо, слышишь?
— Да, слушать тебя, — простонала Луиза. — Только тебя! Ты же служишь Джозефу, я буду слушать тебя!
Кирхе испытала сильнейшее желание врезать Луизе по лицу, сломать нос, вгрызться зубами в ее шею, чтобы юная подруга протрезвела и повзрослела, пришла в себя. Но мисс Цербст сдержалась и продолжила нашептывания, усадив Луизу себе на колени.
— Отлично, план сработал, — улыбнулась Шеффилд. — Еще сеанс и переходим ко второму этапу.
Борисов, в церемониально-парадной броне, красном плаще и улыбкой на лице, не спеша ехал по центральному проспекту Лондиниума. В этом официальном выезде на место закладки нового, огромного госпиталя армии и флота, оябуна сопровождали три десятка дворян из самых влиятельных кланов, и еще с полсотни придворных, полезных и не очень, но все равно создающих внушительный вид свиты.
Пускай кавалерийские навыки самого Борисова были далеки от идеала, но все же тренировки не пропали зря. Он вполне уверенно держался в седле, и периодически вскидывал руку в приветственном жесте, под выкрики горожан. Смирный серый конь, отлично выдрессированный, не реагировал на шум и ступал мерно, тихо цокая подковами о брусчатку.
Помимо «пиара и выезда в люди» поездка эта должна была неофициально закрепить договор с эльфами, к мыслям о котором Борисов неизменно возвращался все эту неделю, прошедшую со времени событий в Трифонтейне. В игру вступила новая сила, могущественная и не слишком любящая людей, и это сильно не нравилось Борисову. Но и отказаться не было возможности. Борисов попробовал подумать о приятном, что с минуты на минуту столица Альбиона станет гораздо безопаснее, пусть даже придется немного подраться, но легче не становилось.
—
—
—
—
—
—
Он снял легкий шлем, пригладил волосы и еще раз помахал горожанам. Оставалось только надеяться, что маги запомнили условный сигнал, а мушкетеры Агнес и бойцы из сотни Жан-Поля не привлекли внимания заговорщиков, и следуют параллельно выезду по боковым улочкам. За себя Борисов не боялся, боевой опыт, скорость и подсказки Лобзика вкупе с бесконечными патронами практически гарантировали его безопасность. Не говоря уже о том, что он нужен был королю Джозефу живым.
Но будет нехорошо, если перебьют слишком много придворных и если заговорщикам удастся уйти.
Толпа хлынула из проулков спереди и сзади, размахивая мечами и топорами.
— Бей тирана!
— Долой узурпатора!
— Слава королеве!
— Свободу Альбиону!
Борисов активировал силу Гандальва и ускоренно оценил обстановку. Вперед пустили пушечное мясо, которое должно приковать его и свиту к месту, пока бойцы с огнестрелом и маги, особенно маги, спокойно нанесут удар. Простая и надежная тактика, а будет кто сопротивляться, из дома слева добавят, дружно из окон и дверей.
Что же, нечто такое и ожидалось.
— Бей! — рявкнул Борисов, спрыгивая с коня и ускоряясь.
