— Мои поздравления и благодарность, граф, — обратился Борисов к Жан-Полю, присваивая тому новый титул прямо на поле боя. — Все, кто сражался здесь! Все, кто устоял!
Он сглотнул, переводя дыхание. Один из бойцов метнулся и подал ему рупор.
— Теперь вы — гвардейцы! Граф, с этой минуты — вы капитан первого гвардейского полка Альбиона, и полковником в нем будет сама королева! — голос Борисова креп по мере произнесения.
— Ура королеве! — раздался возглас из осипших от крипа, пересохших от боя глоток.
— Вы — опора и надежда трона! — продолжал Борисов. — И стать гвардейцем — честь, за которую будут биться, которую надо будет заслужить на поле боя! Вы — заслужили, и для меня было честью сражаться рядом с вами! Вы все, все кто меня слышит — отныне первая гвардейская эскадра Альбиона, и имена ваши, и ваших кораблей, будут навеки внесены в историю нашего летающего острова!
Он остановился, переводя дух, увидел удирающие корабли Галлии и снова вскинул рупор.
— Сейчас же ударим и добьем, трусливо сбежавших вслед за своим королем!
— Эмм, даже как-то неудобно прерывать, но ударить не получится, — неожиданно раздался сбоку голос Матильды.
Все уставились на нее, и Матильда пожала плечами.
— Мы на резервном двигателе.
Борисов увидел, что паруса взрезаны и болтаются тряпками, а мачта стоит просто чудом, покосившись аки Пизанская башня. Что корма, руль и штурвал отсутствуют, и где-то там же рядом валяется капитан.
— Все, кто в состоянии бить флот Галлии — в атаку! — крикнул Борисов в рупор.
После чего добавил уже для тех, кто стоял на палубе «Милости».
— Палубу расчистить! Врагов за борт, наших — в сторону, похороним с честью! Ремонт двигателя! Матильда, сажай крейсер, только аккуратно!
— Уже сделано, дорогой, — подмигнула ему Матильда.
Борисов посмотрел за борт и увидел, что внизу суетятся два голема, готовясь ловить корабль. «Милость» накренилась и пошла быстрее к земле. Борисов глубоко вдохнул и выдохнул.
— Это было эпично, сумбурно и очень быстро, — сообщил он в пространство.
После бегства Джозефа начался разгром. Ошеломительное быстрое поражение сразу после мгновений, когда казалось, что победа уже в руках у Галлии, лишило подданных Джозефа боевого духа. Каждый думал лишь о том, как бы спастись. Пехота и кавалерия Коалиции на земле, магические звери и корабли в воздухе настигали галлийцев, рвали, кусали, расстреливали, осыпали заклинаниями и уничтожали.
Победа в сражении, но не в войне, и это означало, что надо спешить к Лютеции.
— Будь это обычное сражение, до вечера бы нападали, — сказала Мод, — а так даже не размялись толком.
— Зато королева цела, — проворчал Борисов, прикуривая на ветру.
От пластырей и бинтов он отказался, положившись на свежеприобретенные способности к исцелению. Поэтому выглядел он сейчас жутковато, но на ногах стоял твердо и уверенно. Корабли шли бойко, на четырех пятых от максимальной скорости, спеша в столицу Галлии.
— Я должна была быть рядом с тобой, в гуще сражения! — твердо сказала Мод.
— В следующий раз обязательно будешь, — проворчал Борисов. — Не знаю, будет драчка за Лютецию или нет, но если Джозеф не сдастся, то сражения еще будут.
— Вот так лучше, — кивнула Мод и добавила обвиняюще. — Ты, Аргус, забираешь себе все веселье битвы!
— Потому что в битвах умирают! — рявкнул Борисов. — Война — не женское дело!
Возмущенные воительницы и магессы немедленно начали сверлить его взглядами. Борисов сделал вид, что не замечает такого пылания.
— Между прочим, я была рядом с тобой, — хихикнула в ухо Борисову Матильда, подойдя и обнимая. — А Луиза развалила корабль Джозефа одним заклинанием!
— Что теперь предлагаешь, в попу ее поцеловать?
— Ну почему же, найдется, кому ее в попу целовать и без нас, — продолжала щекотно хихикать Матильда. — Просто… ты точно уверен, что война не женское дело?
— Сражаться и умирать за родину, короля и своих женщин — привилегия мужчин, — проворчал Борисов. — То, что вы все отменно сражаетесь, еще не означает, что так должно быть.
— И ты, конечно же, все изменишь?
— Потом, в старости, лет через двести, когда дел не останется, — хохотнул Борисов, не выдержав. — Нет, ну, правда, дел по горло, Джозеф еще не побежден, а ты уже радеешь за права женщин!
— И все равно, Аргус, — пробасила Мод, поигрывая саблей. — Ты не прав!
Борисов пожал плечами, еще раз посмотрел за борт, как будто оценивая виды заснеженной Галлии. Флот вторжения, четверть от того, что было утром, несся на всех парусах и двигателях, спеша успеть до наступления ночи. В Нанси была оставлена дежурная эскадра для добивания и разгона, ну и поврежденные в бою корабли, конечно.
— Давайте так, — сказал Борисов, — побьем Джозефа, а потом я признаю, что не прав!
— Держись, Джозеф, держись, — бормотала Шеффилд сквозь зубы, мысленно подгоняя Синюю Птицу.
