Затем он достал откуда-то из рукава запасную обойму и одним быстрым движением вложил ее в рукоять своего пистолета.
Но оставался еще один кадр ― парень с простреленной рукой, который замер на полпути, в ужасе глядя на трупы своих коллег.
Этот боец, слегка выведенный из строя, на мгновение замешкался, намереваясь, очевидно, дать обратный ход, но эта заминка решила его судьбу.
Господин Мокрый показал себя в данной ситуации не только отличным стрелком. Он оказался еще и на редкость экономным человеком.
Мокрый решил, что не стоит тратить пулю на безоружного бойца и, подскочив к нему одним прыжком, словно гигантский кузнечик, обхватил его рукой сзади за шею и уперся коленом в спину.
Раздался жуткий хруст позвоночника и автоматчик рухнул на землю, сломавшись пополам.
Отряхнув испачканные руки, Мокрый вприпрыжку направился к машине и, забравшись на место водителя, между делом поинтересовался:
― С вами все в порядке?
Никто ему не ответил.
Коровин лишь одобрительно покачал головой и подал Мокрому аптечку с заднего сиденья, чтобы тот остановил хлещущую кровь ― оказалось, что выстрел из-за ограды лишил его мочки уха.
Между тем, долгожданный взвод уже показался на горизонте, разобравшись, наконец, в сложной топографии дачного участка.
Теперь нам оставалось лишь ожидать, пока ребята окончательно разберутся с вооруженными людьми, засевшими в особняке.
Я видел, как солдаты в пятнистой униформе, тяжело топая подкованными сапогами, петляя бегут к калитке, постреливая на ходу.
Другие залегли полукругом, держа под прицелом калитку и соседние участки.
Дальние выстрелы, доносившиеся откуда-то из глубины леска, свидетельствововали о том, что осажденные, действительно, пытались уйти к реке, но их остановила засада, поджидавшая их в лесочке.
Когда выстрели почти стихли, Ворошилов с Мокрым направились на разведку, и мы с Коровиным остались вдвоем в автомобиле.
Я понял, что настало время для серьезного разговора и повернулся к Коровину.
― Руслан Архипович, ― серьезно сказал я. ― Открылись новые обстоятельства. Я думаю, что все гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд.
Вынув из кармана фото, добытое Соломатиным, которое я не стал во время нашей прошлой встречи передавать Коровину, ― то самое, где была запечатлена Елена и Гайденко, я протянул его Руслану Архиповичу.
Тот очень осторожно принял у меня из рук фотографию, очень долго ее рассматривал и, наконец, засунул ее к себе в плащ.
― Но фамилии Максима не было в списке, ― злобно произнес он, глядя на меня исподлобья. ― Что все это значит, господин Паратов?
― Это значит, что Елена была правой рукой Гайденко, ― ответил я. ― Именно поэтому ее и нет среди тех фамилий, которые мы вчера изучали. Ее присутствие как бы само собой разумелось.
Коровин скривился.
― Да нет, вы привираете. Ну была Елена пару раз в «Пиковой даме», засекли ее визиты. Но ведь не более того! Мало ли куда ходит баба!
Я покачал головой.
― Нет, Руслан Архипович, я прав, как вам ни тяжело будет это признать. Елена уже довольно длительно время является любовницей Гайденко, и у меня есть тому доказательства. Думаю, что именно она организовала этот клуб из жен чиновников. Ведь Сапожниковы жили достаточно широко и круг их знакомств был весьма обширен.
― Но зачем, зачем?!
― Думаю, что все очень просто. Жены занятых деловых людей испытывают недостаток в эмоциональной подпитке, как вам, наверняка, известно. Если у мужей хватает проблем на работе, то у их жен проблем, как раз наоборот ― не хватает. Вот они себе их и создают.
― Какая дура! ― схватился за голову Руслан Архипович. ― Мало я ее драл в детстве!
― И это еще не все, ― печально продолжал я. ― У меня создалось впечатление, что через Елену шла утечка информации из вашего ведомства.
Коровин в ужасе обернулся ко мне.
Его зрачки медленно расширялись, как будто Руслан Архипович только что вкатил себе хорошую дозу стимулятора и даже допустил передозировку.
― Я думаю, вам не надо объяснять, что это значит, ― проговорил я.
Потрясенный Коровин молчал.
― Я думаю, что вы прекрасно понимаете, сколько может стоит такая информация для заинтересованных лиц, ― продолжал я. ― Ваше ведомство, скажем, намеревается наехать на то или иное предприятие ― получается, что можно предупредить того, кого надо. Вы с них, само собой, что-то поимеете, но могли бы в десять раз больше. А процент идет человеку, который предупредил.
― Точно, ― медленно произнес Коровин. ― С угледобывающей такое было. Мы точно знали, что у них складированы вредные отходы. А когда приехали ― хоть шаром покати, комар носа не подточит.
― Думаю, что вы могли посвящать Елену и в более серьезные проблемы, ― предположил я. ― Всего один разговор, при котором я присутствовал, заставил меня насторожиться. Помните, тогда, за ужином?
Коровин кивнул.
