– Ее, радость моя, можно и варить, и тушить, и запекать в углях, как обычный картофель! – победно произнес Нектарий. – Так что кушать у тебя всегда будет.
– А что же вы, отче, при мне грушу эту не кушаете? Я что-то не замечал.
– Я, по правде сказать, Костюшка, давно ничего кроме воды не употребляю, – старец посмотрел на Константина так, будто извинялся перед ним.
– ???
– Знаешь, может быть, слышал, радость моя, выражение: «питаться Духом Святым». Вот так и меня Господь сподобил этой благодати: не заботиться о животе своем, – Нектарий помолчал, о чем-то размышляя, а потом добавил: – Не знаю, как тебе по-научному объяснить, но в человеке как бы сокрыты дремлющие двигатели, вы их называете реакторами. Вот они-то и способны давать нескончаемую энергию. Но в обычной жизни эти двигатели не используются, не умеют их люди запускать, а порой даже и не подозревают, что они вообще существуют. Топливо в эти реакторы поступает из космоса, а там-то его неведомая сила! – старец блеснул глазами и махнул головой, указывая на небо.
Константин слушал пустынника и, прикинув возраст Нектария, задался вопросом, откуда тот может знать о реакторах. И старец в который раз, услышав мысленный вопрос, ответил:
– Я, Костюшка, могу и ваши газеты читать, и даже телевизор смотреть. Только не делаю этого, слишком много пакости и зла там присутствует…
Прошло не менее месяца, пока Константин не обжился в новом месте. И только после этого старец Нектарий наконец завел разговор, которого давно уже ждал Константин, но сам не решался начинать, понимая, что всему свое время и когда старец посчитает нужным, сам все поведает.
Однажды вечером пустынник Нектарий неожиданно начал рассказывать о себе:
– Я, радость моя, Костюшка, еще в прошлом веке, в юности добрался до святой горы Афон. Там и начал свое служение Боженьке.
– Сколько же вам лет, отче? – спросил Константин.
– Не знаю точно, радость моя, со счету сбился, но думаю, что более ста годков уж точно прожил.
Нектарий задумался на мгновение и спросил:
– Как ты думаешь, радость моя, что главным является в служении Господу?
Константин, немного поразмыслив, ответил:
– Наверное, исполнение заповедей, всех правил церковных.
– Нет, радость моя, согласно учению древних отцов, молитва является матерью служения, – и Нектарий продолжал таинственно и проникновенно: – Я ведь тоже так думал, Костюшка, но на Афоне встретил старца Дисидерия, открывшего мне тайну молитвы, которая к тому времени, по существу, была утеряна. Ведь как вы все думаете сейчас? Пошел в церковь, свечку поставил, службу отстоял – и все тут?
– Ну почему? – возразил Константин. – Молитвы и дома читать нужно.
– То-то, что читать! – укоризненно покачал головой Нектарий. – Ее уметь творить надобно, а такому искусству научить могут только высокодуховные учителя, которых к тому времени, как я попал на Афон, и не было, кроме старца Дисидерия. Этот чудный старец знал тайну молитвы, а называется она исихазм, что означает состояние мистического покоя и безмолвия, когда человек освобождается от всех мыслей и весь сосредоточивается на душе своей, на своем сердце, где хранится огонь бессмертия. В эти моменты на молитвенника нисходит Дух Святой, и он соединяется с Богом.
Старец замолчал, давая Константину обдумать его слова. И Константин понял, что сейчас пустынник открывает ему свою самую сокровенную тайну.
– Сейчас уже никто об этом не знает, утеряно это искусство погружения в безмолвие, – скорбно произнес Нектарий. – Вот и привел тебя Господь ко мне, дабы передал я тебе это искусство, радость моя. Так что слушай меня и внимай, Костюшка, немного мне жить осталось. Торопиться надо.
– Что же надо делать, отче, чтобы научиться этой молитве?
– Высшую ступень молитвы достигнуть может лишь тот, кто живет в любви к ближним своим, кто смиряется перед всеми грозами бытия, – произнес Нектарий и подал Константину четки. – Возьми, радость моя, от меня подарок. Читай ежедневно Иисусову молитву по четкам, и так шаг за шагом будешь подниматься по лестнице к Богу, пока не соединишься с Ним. Величайшие отцы древней Церкви, такие как Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоустый и другие, были приверженцами этого мистического созерцательного учения. Они в совершенстве владели созерцательной молитвой, – старец поднял палец вверх, что означало особую значимость произносимых им слов. – Учение это называется имяславие, то есть соединение с Богом через произнесение имени Иисуса Христа. А молитвенное правило называют умным деланием, то есть занятием ума – произнесением Иисусовой молитвы: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного.
Константин держал в руках четки Нектария, и ему казалось, что они горят огнем и сейчас обожгут ему пальцы.
– И что же будет, если молитву умную эту творить? – спросил Константин.
