– Не надо об этом, – тихо сказала Дельфания и отвернулась. – Не сейчас, потом как-нибудь я расскажу тебе о своей жизни. А сейчас, – она резко развернулась, тряхнула головой – волосы разлетелись веером, из-под них виднелась ее улыбка, полная искренности и игривости, – бери свою собаку и пошли. Скоро светать начнет, мне нужно успеть к морю.
Она заметила мое вопросительное выражение лица и объяснила:
– На сушу я выхожу редко, только на сбор зверей, который происходит в ночь осеннего равноденствия.
– Но сегодня весеннее…
– А ты разве не догадался, что в этот раз я сделала исключение ради тебя! – и она посмотрела прямо мне в глаза так, что я покраснел до ушей. – Для кого же я оставила тогда раковину на берегу, если не для тебя?
Я почувствовал себя так глупо, будто я был не сорокалетним мужчиной, а наивным мальчиком. И как мальчик, окрыленный новым знакомством, я бежал за Ассоль, которая скулила и лаяла из нашего убежища, оповещая весь лес о том, что ее привязали к дереву. Привязал я собаку механически, лишь только увидел незнакомку на поляне, опасаясь, что собака может кинуться на женщину, к тому же выходить на встречу с женщиной с волкодавом по меньшей мере неприлично. Ассоль, отпущенная на волю, выскочила на поле, подскочила к Дельфании и, став лапами ей на грудь, лизнула ее в лицо. Дельфания рассмеялась звонким смехом и устояла, хотя порой даже я теряю равновесие от таких нападений – выражений собачьей ласки. Потом она носилась, как собака Баскервилей, по серебристым просторам ночного раздолья, спрятанного между гор.
Мы шагали к морю по темному лесу. Я молчал, а Дельфания напевала какую-то странную мелодию, похожую на ту, что доносилась из ее раковины. Я продолжал слышать ее внутренним слухом. Когда позволяла дорога, мы шли рядом, а когда становилось узко, она шла впереди меня, где-то сзади легким бегом семенила Ассоль. Я посматривал на стройную, упругую фигуру женщины, и легкость, с какой она продвигалась по земле, напоминала движение балерины по сцене. Я чувствовал, что от нее ко мне передаются тонкие вибрации, и мое существо наполнялось какой-то неизведанной, счастливой истомой, и нарастало чувство прикосновения к чему-то неведомому, к миру, который можно только вообразить, к сказке, которая вдруг отворила двери и впустила меня в свое действо. Парадоксальность ситуации заключалась в том, что во мне период ожидания, неизвестности, страха достиг своего апогея и почти мгновенно преобразился в озеро покоя, тихой радости и счастья. Эта женщина, которая, честно говоря, еще час назад вызывала во мне мистический трепет и ужас, теперь стала мне словно близким и родным человеком!
– Дельфания, почему ты так спешишь уйти в море? – спросил я.
– Мне нельзя быть долго на суше, – ответила она. – Пять, максимум шесть часов, а потом нужно вернуться в море.
– Я читал где-то о людях-рыбах, но думал, что это просто легенды или сказки.
Дельфания улыбнулась и взглянула на меня.
– Ты еще не веришь, что я настоящая?
– Нет, верю, конечно, – смутился я. – Но все равно как-то сразу трудно свыкнуться с тем, что я встретил женщину, живущую в море. Может быть, это сон? – спросил я и внимательно, испытующе взглянул на нее.
– Пусть будет сон, – рассмеялась она. – Пусть это будет самый чудесный и волшебный сон в твоей жизни!
Вот мы уже приблизились к нашей лагуне, прошли по песку и наконец остановились на гальке у моря. Светало, в воздухе послышались весенние распевы птиц, можжевеловый аромат наполнил атмосферу.
– Не смотри на меня так, – произнесла она, будто мы были с ней близки. – Я вернусь сегодня ночью и расскажу тебе все, что тебе интересно. И даже больше.
Ветер залетел к ней в волосы, утренний свет осветил ее лицо и смуглую, гибкую фигуру.
– Подождешь меня? – спросила она.
В ее вопросе было лукавство, так как она понимала, что я отсюда, а лучше сказать от нее, не то что не уйду, но не знаю, есть ли на свете такие силы, которые могут меня от нее увести.
– Ведь это я послала косулю за тобой. И подарок тебе приготовила – раковину, которую оставила здесь, на берегу. А наклонилась для того, чтобы ты увидел, что здесь что-то лежит для тебя.
– Как? Ты уже знала обо мне?
– Нет, не знала, но после того как сгорели твои часовни, все звери этих лесов только и говорили об этом пожаре. Тогда я попросила косулю разыскать и привести тебя на наше собрание.
– А я-то думал, что это все случайно!
– Случайность, Вова, это результат действия, которого не видно.
– Так ты следила за мной?
– Можно сказать, да. Когда ты здесь купался и ходил вдоль берега, я смотрела за тобой из воды.
Я слегка покраснел от того, что она видела меня в столь экзотическом виде, так как, очевидно, купался я тогда обнаженным.
– Почему ты это делала?
– Мне хотелось узнать тебя поближе, – она отвернулась к морю и на выдохе произнесла: – Сама не знаю почему.
А потом взмахнула руками, сделала несколько шагов в море и, воскликнув: «До вечера!» – скрылась под водой. Мне показалось, что мой последний вопрос своею прямотой смутил ее и ей хотелось быстрее спрятаться от меня.
