Я все время посматривал на долину, лунный месяц слабо освещал сегодня местность, но все же было хорошо видно, что она пуста – ни души. Уже было два часа ночи, когда я подумал, что, наверное, ошибся и сегодня ничего не произойдет. Да и то, что тогда случилось, стало выглядеть уже каким-то вымыслом, фантазией. Я еще раз бросил взгляд на долину, будучи уверен, что там никого нет, ведь только что там было пусто, – и не поверил своим глазам. Холод пробежал по моему телу – посередине поляны стояла светящаяся женщина! Страх буквально сковал мое тело, но я заставил себя подняться и идти. Вот кончаются деревья, и сейчас она меня увидит. Теперь я уже делаю первые шаги по траве, меня уже лихорадит и стучат зубы, но я продвигаюсь, превозмогая весь ужас, который бушует во мне. Женщина глядела на меня, а у меня подгибались ноги. Я остановился в десяти шагах от нее и пристально вглядывался в ее лицо. Она была прекрасна, стройна, глаза ее смотрели на меня каким-то синим, мерцающим блеском. В ее фигуре присутствовало и изящество, и достоинство, и женственность, и сила.
– Не бойся меня, – сказала она тихим голосом, походящим на легкий перезвон ручья.
– Но кто ты? – прошептал я.
– Меня зовут Дельфания.
– Как это Дельфания, я не знаю таких имен. Кто ты?
– Не бойся меня, Владимир, я – такой же человек, как и ты.
– Откуда ты знаешь мое имя? – спросил я и вдруг понял, что не произношу слов, мы ведем мысленный диалог!
– Я видела тебя в прошлый раз, когда ты прятался вон на той горе, – и она показала рукой на место, где мы наблюдали за ней той таинственной осенней ночью.
– Если ты человек, то как ты могла так долго плавать, что я тебя не заметил, когда ты вышла из воды?
– Я, Владимир, человек, только с той лишь разницей, что вы живете на суше, а я в море, с дельфинами.
Мне показалось, что она улыбнулась, будто ей было приятно наблюдать смену выражений удивления и недоумения на моем лице.
– Ты шутишь! – сказал я почти с раздражением.
– Да нет же! – рассмеялась она. – Я действительно живу в море!
Я уже был на грани нервного срыва, но ее почти детский, искренний смех, обнаживший белые зубы, чуть откинутая голова и легкое движение темных, густых волос, заискрившиеся глаза подействовали на меня настолько умиротворяюще, что во мне вдруг обвалилась стена страха, возбуждения, напряжения, и мне стало так легко, будто с меня свалился многопудовый груз.
– Нет, правда в море? – переспросил я.
– А почему бы и нет? – она светилась доброй улыбкой. – Ведь воды на планете больше, чем суши, так почему бы не поселиться в море?
– А твое странное имя что значит?
– Мама назвала меня Анной, – произнесла она, и легкая тень печали прошлась по ее лицу. – Дельфания – соединение моего имени со словом дельфин.
– Так у тебя была мама?
– Конечно, Владимир, ведь у тебя тоже была мама?
– Была, – произнес я и почувствовал, как в глубине сердца потревожилась старая боль. – Только теперь ее уже нет, она умерла.
Между нами вдруг образовалась какая-то странная пауза, и я не мог объяснить, что происходит.
– Моя мама тоже умерла, – произнесла тихим голосом Дельфания. – Когда мне еще не было годика.
После этих слов я понял, что происходило в пространстве между нами. Будто невидимые нити души протянулись вот здесь и сейчас между совершенно незнакомыми, совершенно разными людьми. От сердца к сердцу был переброшен мостик, основаниями которого и на одной и на другой стороне была общая боль – потеря самого близкого человека на земле.
– Знаешь, Вова, – произнесла она и, спохватившись, спросила, – можно я так тебя буду называть?
Я кивнул и внутри у меня все дрогнуло, будто треснул лед, сковывавший уже столетие ручей, и теплая вода из недр души устремилась наружу. Ведь таким именем меня называла только мама, и интонация, с какой Дельфания произнесла мое имя, была очень похожа на мамин голос. Внутри меня все как-то поплыло. Я опустил затуманенный взгляд.
– Знаешь, Вова, ведь
Дельфания стояла рядом со мной и, видя мое переживание, приподняла ладонь, как бы желая прикоснуться ко мне в знак сопереживания и желания успокоить, но не решилась, и ее открытая ладонь висела в воздухе.
– Спасибо тебе, – произнес я. И понял вопреки всякой логике и здравому смыслу, что эта незнакомка – совсем не чужой мне человек, что я ей доверяю, как ни странно. Но самое удивительное то, что мне показалось, будто я знал ее всегда и мы знакомы с Дельфанией с давних времен, просто очень долго были в разлуке, а вот теперь встретились.
– Что же случилось с твоей мамой? – спросил я.
– Ее звали Мария, – Дельфания опустила руку и посмотрела куда-то вдаль сквозь меня. – Ее убили. Ее застрелили плохие люди.
– Как же это случилось?
