Дельфания шла впереди, мягко ступая по гальке, и я подумал, что, возможно, ей больно идти, ведь я в обуви, а она босиком. Впрочем, и не только босиком. Я двигался сзади в трех шагах и не стремился догнать ее, внутри у меня все дрожало и трепетало. Ветер гулял теплыми потоками вдоль скал и порой дул нам в лицо, донося до меня ее запах, который волновал и беспокоил так, что казалось, в мире нет ничего, кроме этого запаха, что весь я всем своим существом растворяюсь в этом оргазме ароматов, который уносит на своих крыльях в страну бесконечного, несказанного счастья. Что у нее сейчас в душе? Ах, все бы на свете отдал за то, чтобы узнать, о чем она сейчас думает! Может быть, о цивилизациях, катаклизмах, посланиях, дельфинах, да и мало ли о чем может думать она, эта непонятная и загадочная женщина, вышедшая из пены морской, как Афродита. И вдруг Дельфания резко остановилась, развернулась, и я по инерции чуть не наткнулся на нее. Наши лица сблизились.
– Я не знаю, что со мной, Вова, – сказал она почти шепотом, опустив глаза. – У меня в сердце будто распускается цветок. Большая алая роза. Вот здесь, – она указала рукой на солнечное сплетение. – Она растет и растет, и я не знаю… – Дельфания отвернула голову в сторону, смотря под ноги.
Я чувствовал ее дыхание, видел, как взволнованно поднимается ее грудь, и обнял ее, прижав к себе. Она напряглась и затрепетала в моих объятиях, как пойманная птица.
– Дельфи, я люблю тебя, – тихо произнес я и, не понимая, а точнее уже не владея ни мыслями, ни поступками, осторожно прикоснулся своими губами к ее губам. Губы Дельфании были солеными и влажными, ее волосы под порывом ветра закрыли наши лица.
Она еще больше напряглась, и ее тело на миг стало твердым, как дерево, руки были скрещены на груди и упирались в мою грудь, как бы определяя для меня барьер допустимого. Но я не отступал и еще глубже стал целовать ее. И тогда вдруг Дельфания стала мягкой и податливой. Она обхватила меня руками и разрешила моему поцелую продолжиться так долго, как мне этого хотелось. Потом она выскользнула из моих объятий и мигом, сделав несколько быстрых прыжков к темной воде, исчезла в море.
Я стоял в темноте, за мной высились отвесные скалы гор, впереди простиралась темная бездна моря, легкий ветер гулял по горам и морским раздольям. В моей голове смешалось все, что сегодня и до этого говорила мне Дельфания, но все это было покрыто, как потопом, водой – моей любовью, действительно походившей на потоп, который залил не только все мое существо до основания, до каждой клеточки, но и всю Землю, вселенную и все миры, какие есть в поднебесной.
– Проголодался? – спросила с улыбкой Дельфания, глядя, как я поглощаю запеченную мною в костре ставриду, которую она сегодня принесла мне на угощенье.
– Еще как! – приговаривал я, прожевывая хрустящую рыбу. – Видишь ли, я не взял с собой денег – не думал, что так надолго задержусь. Но, честно говоря, моя самая сокровенная мечта – это вот так жить где-нибудь в лесу или на берегу моря, а может быть, даже на острове, затерянном в океане, вдали от суеты мирской и людской. Боже мой! Какое счастье: созерцать закаты и восходы, слушать пение птиц, наблюдать за природой, облаками, красотами, в которые каждый день наряжается мир и которые никогда не повторяются. Наблюдать, как растут цветы, вдыхать их аромат, а главное – чтобы у меня внутри, в моей душе воцарился наконец безбрежный покой, как на озере в тихую погоду. И тогда небо отразится в моей душе! – я прикрыл глаза, пытаясь представить для Дельфании свою мечту как можно ярче, а она лишь засмеялась и сказала:
– Ты прямо поэт, вот-вот заговоришь стихами.
– Ты не понимаешь, Дельфи! – погрустнел я. – Ты странствуешь по морским просторам, наслаждаешься свободой, природой и тебе трудно представить, что такое наша безумная жизнь с тысячами, миллионами условностей, обязательств, правил, установок. Я ненавижу учреждения, бумаги, справки, квитанции и так далее. А никуда от этого не денешься. Сколько раз я пытался вырваться на волю, напрочь оторваться от цивилизации, но будто неведомая сила вновь и вновь возвращает меня и тыкает носом в то, что более всего я ненавижу. Я чувствую себя бессрочным пленником цивилизации, которая цепко держит меня в своих кандалах. Это прямо-таки проклятие!
– Да нет, Вова, просто ты должен знать, что высшие силы тебя не отпустят, как ты выразился, на свободу, пока ты не сделаешь свою работу среди людей. Потому что всякий человек, который идет духовным путем, получает определенную миссию свыше, ибо Всевышний именно руками этих людей совершает на земле Свой план. Так что не отчаивайся, ты получишь желанное одиночество и свободу, но лишь после того, как поможешь другим подняться на более высокую ступень духа.
