– Про гражданку Якименко… – Илья говорил медленно, пытаясь поймать ускользавшую мысль. – Я о ней ничего не знаю. Не знаком. Что же до меня, то причина проста. Мы поссорились. Вернее, она закатила скандал, а мне надоели скандалы. И я велел Алиске собирать вещи.
– И что потом?
– Потом… потом она исчезла. Ушла из дома.
– С вещами? – уточнил Добрыня.
– Без. Вещи здесь остались. Если вам интересно, проведу вас в ее комнату. Хотя у вас ордера нет.
– Нет, – Добрыня не стал спорить. – Но вы же откажете полиции в сотрудничестве?
Илья откажет. Ему надо понять, почему обычная схема была нарушена?
Чайник загудел, выпуская пышный хвост пара. И струя кипятка подхватила сухие чайные листья. Прежде чай заваривали в керамическом кувшине, глазурованном снаружи и сухом, жестком изнутри. Кухарка объясняла, что глина – пористая и «набирает вкус», не зная ничего о способности поверхностей абсорбировать вещества.
Илье это было интересно. И однажды он, не выдержав, расколол кувшин. Глина и вправду была изнутри черной – на две трети. Но стоило ли это знание целостности кувшина? Нынешний чай имел совсем иной вкус.
– А знаете, что странно? – Добрыня обнял чашку ладонями и склонился над ней, вдыхая пар. – Вы не спросили, как она.
– Жива, полагаю?
– Жива, – согласился Муромцев. – В больнице. Кома.
– Биохимию крови делали?
– Делали. Надо же, какой вы образованный человек!
– Стараюсь. И что с анализом?
– Остаточные следы неизвестного вещества. Предположительно растительного происхождения. Предположительно оказывающего наркотический эффект. Предположительно через несколько часов эти следы исчезнут из ее крови…
Плохо. Сказать все? И тогда Муромцев уж точно от него не отвяжется. Промолчать? Алиска умрет. Не то чтобы эта смерть так уж отяготила бы совесть Далматова – совесть у него ко всему привычная, – но Илье будет неприятно.
– Томографию пусть сделают. Возможно кровоизлияние. Аневризма.
Добрыня посмотрел на него поверх чашки с чаем, которую держал обеими руками.
– Неизвестные препараты неизвестным же образом на мозг действуют. – Далматов подозревал, что это объяснение не будет достаточным, но надеялся, что оно хотя бы временно удовлетворит Муромцева. – И лучше уж перестраховаться. Если встанет финансовый вопрос, я все оплачу. Уход, там, обследования…
– А вы не совсем сволочь.
– Это заблуждение.
– Не скажете, откуда у вас такие подозрения?
– Да разве ж это подозрения? Так, пальцем в небо.
Не поверил он Долматову.
– Но если у меня будет возможность взглянуть на отчет… – Далматов потер подбородок, пытаясь сформулировать свою просьбу таким образом, чтобы она не выглядела подозрительной. – Я мог бы посодействовать. У меня есть друзья, увлекающиеся химией…
– Да и сами вы, говорят, неплохо в ней разбираетесь. А друзей вот не нажили.
– Характер у меня скверный.
– Илья, вы знаете, что именно ей дали? – Муромцеву надоела игра в вопросы, а может, чай закончился слишком быстро.
– Понятия не имею.
– Мы сейчас беседуем без протокола. Но все может измениться. Поэтому давайте поговорим серьезно.
Угрозы – скучные.
– Давайте, – согласился Илья. – Если говорить серьезно, то вы пришли ко мне как частное лицо, потому что официально вам нечего мне предъявить. А если вдруг и появится что-то неким чудом, то денег на адвоката у меня хватит. Это первое. Второе. Я не стремлюсь наживать новых врагов, мне бы со старыми разобраться. Поэтому я буду с вами сотрудничать, но так, как сам сочту нужным. Третье. Что именно «влили» в Алиску, я понятия не имею. Однако имею основания считать, что состав этот далеко не безвреден. Вы сказали, что Алиска в кого-то стреляла? Это нонсенс. У нее не тот склад личности, чтобы пойти на убийство. Следовательно, этот состав подавил ее личность, сделал ее внушаемой, как…
Ускользнувшая было мысль встала на место.
– Внушаемой… Такие составы очень сложны в приготовлении. И ошибиться легко. Отсюда – сбой.
– Как вы интересно рассказываете…
– Четвертое. Жертва! Сотрудница «Оракула». Хорошее заведение. Интересное! Попробуйте копнуть там. Среди клиентов много богатых молодых вдов, чьи мужья дружно и быстро преставились от инсульта. Вам все еще интересно?
– Очень!
– Алиса тоже обращалась в Центр. Но, полагаю, что у них случился какой-то сбой.
Коньяк. И подброшенный ему мусор вкупе с глупым заклинанием. Отсутствие эффекта. И попытка… чего?
– У вас ведь имеется завещание? – Муромцев отставил в сторону пустую кружку.
Черт! И как Илья сам не подумал об этом?!
Саломея честно хотела сдержать данное ею слово. Она вернулась в комнату, в кровать, которая стала ей немного тесна. Она закрыла глаза, представляя саму себя, но – другой. Ребенком, попавшим в чужой дом.
Здесь много людей, но все равно – пусто здесь. Каждый сам по себе, и никто не желает с ней играть.
Заняты.
Отец тоже всегда был занят, но находил же время!
А Илья – мрачный.
И сейчас тоже, хотя он научился это скрывать. Прятки… для двоих… это было весело.
Телефонный звонок разорвал нить воспоминаний. Входящий номер не был ей известен. И не стоит брать трубку. Но Саломея отвечает на вызов.
– Да?