— Вероника, как? Он совершенно не в теме, я уверен. К тому же Женя избалованный мальчишка, которому с детства дули в задницу и кормили с ложечки. То, что он мне описывал далеко выходит за рамки нормальности! Отмечу, что брата никогда не наказывали физически, у него не может быть зависимости от подчинения и причинения боли.
— Я не утверждаю, что Евгений мазохист, но вот диагностическая картина мальчика зависящего от всего готового — отлично вписывается. Сравните прирученное животное и его неспособность выживать в естественных условиях? Так и с ним. По-моему до Яны Евгению не приходилось делать выбор самостоятельно. Поправьте меня, если я ошибусь, что в школе и в университете девочки сами предлагали себя вашему брату, а может даже создавали очередь.
Тут мне возразить было нечего, все примерно так и происходило, как и у пятидесяти процентов золотой молодежи.
— А потом к Жене стали перетекать ваши обиженные партнерши…
— Почему обиженные?
— Брошенные и обвиняющие вас в разрыве отношений.
— Возможно…
— И Евгений снова оказался принимающей стороной, только теперь ему приходилось переживать не только восторги, но и негативные чувства. Пусть они были направлены на вас, но именно Евгений принимал их на себя и гасил… Кстати, не хотите подумать на тему возможного развившегося комплекса неполноценности Евгения по отношению к вам? Вы же наверняка ловили его на подражании и копировании? У меня есть предположение, что и Яну ваш брат выбрал не случайно. Хотя тут могут играть роль оба фактора — отобрать у вас и неожиданное сочетание психотипов, которое их связь закрепило…
Мне не хотелось думать, что у Женьки могут быть ко мне какие-то претензии, но ведь я действительно чувствовал нездоровую конкуренцию, особенно в последние месяцы, после появления Яны в его жизни. Но я мог что угодно допускать, но только не то, что Женька стал жертвой…
Жертва? Мой брат? Ни разу! В одной семье не появились бы настолько разные сыновья, один с доминантной основой, второй подчиняющийся. Тем более рядом с таким отцом, как наш.
И вот тут все мое внимание сконцентрировалось на па. Ивлева не могла помочь мне с его уязвимостями, потому что я не знал никаких подробностей, па их хранил за семью печатями. Возможно, это было связано с исчезновением Веры… Я не проводил расследование, но по тому, что принес мне Артур, догадался, что моя бывшая теперь станет весенним удобрением для подснежников.
Па… Могу ли я его осуждать? Ведь слабости надо уничтожать, а семью хранить. И если собственная слабость бьет по семье — значит, ты должен сдохнуть, но семью оставить неприкосновенной.
— Что скажешь, Сима? — улыбался отец моей маме. — Девчонка бойкая, смышленая… Знаешь, какое платье надела после приступа то?… У! Лучше не вспоминать, чтобы второй удар не хватил.
Па засмеялся, а Янка отчаянно покраснела, пряча глаза от насмешливого взгляда матери.
— А помнишь, как мы с тобой зажигали по молодости? А?
— Дима, не за столом же! И не при детях!..
Теперь краснела мама, пока па пошлыми намеками вспоминал то одно «случайное» свидание, то другое.
— Я бы повторил. Кровь бурлила так, что из ушей пар шел.
— Это не кровь бурлила, а черти под твоим котлом огонь разводили, — резко оборвала мама тем тоном, после которого наш несгибаемый отец всегда затыкается.
— Па, пойдем покурим?
Женька дернулся следом, но я жестом остановил его.
— Поухаживай за дамами. Мы скоро вернемся.
На открытой веранде было зябко от неприятного сырого ветерка, при такой погоде долго не поговоришь.
— Что хотел? Про Кристэн?
— Нет, про Веру.
Отец неловко прикурил сигарету, словно споткнулся о мои слова.
— Да что ты никак в покое не оставишь? Ее уже несколько лет как след простыл…
— Наверное, я ее не похоронил, вот у меня в душе и ходит призраком. Женька сказал, что ты с ней пересёкся на юбилее тётки? Как это было?
Па не хотел говорить, категорически. Вряд ли он знал, что я просто ищу его уязвимость, чтобы снова поднабрать растерянные козыри, но интуитивно чувствовал, что любопытство мое не праздное.
— Никак не было. Завел за живую изгородь, пихнул в рот член и кончил. Всё.
— А зачем потом нашел её?
— Игорь, я ее не искал. Она сама оказывалась на всех общественных мероприятиях, посещаемых нашей семьей. И юбилей тётки был не первым, понял?
Па выкинул окурок и поспешно вернулся в дом. А у меня по спине прокатился неприятный холодок. Юбилей это точка перехода Веры от брата к отцу. До этого она с па уже проворачивала подобное и всегда на общественных мероприятиях, где их в любую минуту могли застукать…
Тут угодливо всплыли воспоминания отца про первые свидания с мамой, про бурлящую кровь и запретный секс в самых неподходящих местах.
А ведь это и есть так тщательно оберегаемая слабость па. Ай да, Дмитрий Алексеевич! Любитель доггинга! Твою мать!.. И Верка подцепила его на этом. Подлавливала, пока не доигралась сексом в супружеской спальне. Такое вывело мать из себя. Я очень хорошо помню это время и наш шок, когда мы выяснили, кого притащил отец для перепихона в свой дом.
