- Шрапнельные элементы.
Я медленно втянула воздух.
Что же сделает с человеком начиненная ими бомба?
Да, это уже не шутки. И не «Кину».
- А это?
- Это устройство для вытапливания тротила из неразорвавшихся снарядов.
Никогда в жизни не видела…
Я медленно обошла стол по периметру. Вдоль стен тянулись металлические полки, на которых аккуратно, рассортированные в понятном одному Дэллу порядке стояли полиэтиленовые пакеты с порошками и тугие бумажные упаковки - магниевые и алюминиевые порошки, тетрил, тол, аммиачная, калийная селитра…
Немудрено, что он не водит сюда гостей.
Под полками, в углу, зловеще застыли баллоны с газом. Один – красный, второй синеватого оттенка.
- Это пропан, ацетилен? – Предположила я.
- Они самые.
Я молча покачала головой, все еще не в силах поверить, что он показал мне это место. Действительно – подрывник-профессионал. Не то, что бы я не верила…
Металлические баки с алюминиевой пудрой, мешки с селитрой; на всем предупреждающие желтые знаки с черными символами – «токсично», «огнеопасно», «легковоспламеняющиеся вещество», а то и вовсе черепа с костями без лишних слов.
Дэлл не торопил, не подгонял, а я все никак не могла заставить себя уйти – страшно и привлекательно – будто попал на запрещенный секретный объект, который хочется запечатлеть в памяти, чтобы потом говорить себе «я там был. Я видел». Запретный плод, недоступный взгляду большинства.
Сколько же здесь шнуров, детонаторов, зажигательных трубок! Залежи, не иначе. Взгляд хаотично соскальзывал со стеклянной сухой посуды на емкости с незнакомыми названиями: гремучая ртуть, азид свинца, тринитрорезорцинат свинца, тетразен – такие даже в трезвом виде не выговорить. Какие там мои петарды? Боже, кого я пыталась впечатлить?!
На короткое мгновенье вернулся стыд за тот вечер и за неосмотрительную браваду.
- А это… - Стараясь избавиться от смущения, я протянула руку к первому попавшемуся лежащему на столе продолговатому предмету, покрытому смазкой, но мою ладонь тут же накрыла мужская, а позади раздался вкрадчивый вопрос:
- Меган, какое первое правило подрывника?
Я застыла, чувствуя теплое дыхание на своей шее. Сердце неожиданно гулко ударилось о ребра. Казалось, в холодном помещении изо рта скоро пойдет пар, но телу вдруг стало жарко.
- Не трогать того, чего не знаешь.
Мой голос прозвучал хрипло.
- Правильно.
Стоять спиной, когда он так близко, да еще и держит за руку – слишком интимно. Я быстро развернулась, и оказалась в не менее интимном положении – к нему лицом. Пальцы Дэлла так и не выпустили мое запястье из рук, лишь позволили ему провернуться.
От нахлынувшей нервозности – слишком часто за этот день Дэлл оказывался близко (слишком близко) – я отступила в сторону, практически сбежала, как крыса с тонущего корабля и шумно втянула воздух.
Его пальцы позволили моей руке выскользнуть; в глазах застыла ироничная усмешка – что же ты опасаешься того, чего хочешь сама?
Но Дэлл не стал озвучивать этого вслух. Вместо этого какое-то время изучал меня, затем склонил голову вбок и задумчиво произнес.
- Странные у тебя интересы, Меган.
Чтобы избежать прямого взгляда, я смущенно огляделась вокруг и усмехнулась.
- Думаешь, девушка не может быть… такой?
Он не торопился с ответом. Стоял, сложив руки на груди – человек, принадлежащий этому месту – убийца, собирающий чью-то смерть воедино из шнуров и тротила – серьезный, сильный, по-своему страшный. Сколько людей знали о том, какой он на самом деле? Великолепная физическая оболочка, душа в запекшихся шрамах и смертельно опасная профессия. Зачем он, все же, решился показать мне лабораторию? Еще один шаг навстречу, на несколько сантиметров приоткрывшаяся дверь.
- Думаю, может быть. Но все равно странно.
Пальцы заледенели, а в ушах стучала кровь.
Почему не уходит ощущение, что этим вечером что-то произойдет? То, чего я так ждала и чего опасалась. Откуда чувство, что остались лишь считанные минуты до того, как Дэлл шагнет навстречу и уже не выпустит мое запястье из рук?
По телу вновь прошла дрожь.
- Все, ты осмотрелась? Выключаю свет?
- Да.
- Хорошо. Выходи. Я верну на место ловушку.
Проходя мимо двери, я боязливо покосилась на агрегат, испускающий в потолок тонкий красный луч.
Весь вечер он наблюдал за мной поверх тонкой кромки стакана с виски. Не помнилось ничего: ни то, что было съедено или выпито, ни беседа, которая осторожно, словно ручеек вокруг скалы, вилась на безопасную тему – только глаза. Глаза-глаза-глаза – казалось, они заполнили собой всю центральную фокусную точку моего мира.
Он доливает мне в стакан сока – взгляд. Прикуривает сигарету – взгляд. Слушает мой сбивчивый ответ на вопрос, который я ни услышать, ни осознать не успела, – взгляд. Закрой я глаза, и там, опять же, останется все тот же изучающий обманчиво-ровный Взгляд – прилипший ко мне, проникший внутрь, туда, откуда уже не вытравить.
