— А ты что делал около их подъезда?
— Ну ты, товарищ следователь, даёшь! В церковь шёл, мы с Князевой договаривались. Думаешь, в показаниях собьюсь? — хмыкнул Фёдор. — Доверять перестал?
— Доверяй, но проверяй! Тут такое дело… Достоверные источники подтвердили: завещание в пользу известной нам группы лиц действительно существует.
— Тогда смею предположить, что самое интересное только начинается.
— Вернёмся к нашим баранам, — снова заговорил майор Молин. — Как отреагировал Борисов, когда ты сказал, что Князева у него оставаться не желает и домой категорически отказывается возвращаться? Неужели не спрашивал, где она?
— Почему не спрашивал. Спрашивал. Но он мужик с головой, понимает, что сейчас ему к ней соваться нельзя… Рецидивы суицидов наиболее опасны в первые три дня. Я ему пообещал с ней поговорить, когда в себя придёт.
— Да, вот ещё… А как глухонемая девчонка поняла, что беда случилась?
— Тут всё просто: проснулась, торкнулась в туалет — закрыто… Стучала-стучала, пошла на кухню — у них окошко из ванной в кухню выходит. Залезла на стул, заглянула и всё поняла. Силёнок замок сломать не хватило, вот она и выбежала… За подмогой… Ты со мной бы тоже информацией поделился. Что Аэлита говорит? Сильно удивилась, когда ОМОН в цыганский посёлок нагрянул? Золото хоть нашли?
— Нет, но точку под круглосуточное наблюдение поставил.
— Как думаешь, сотрудничать будет?
— Посмотрим! Сейчас она нам «поёт», что пришла в гости к друзьям попросить денег в долг. Спокойная тётка, непробивная.
— Петрову знает?
— Да, они близко знакомы.
— А насчёт лаборатории по золоту что толкует?
— Говорит, что не в курсе.
— Выпускать будешь?
— Уже… отпустили. Там адвокат — зверь.
— Что за адвокат?
— Не поверишь! Цыган, но подкован на все сто!
— А про Марка и Леру спрашивал?
— Незнакомы.
Когда Молин уехал, Фёдор зашёл в комнату и бесцеремонно поинтересовался:
— Всё слышала? Хорошо, что не влезла… Да не притворяйся, знаю, что не спишь!
Зинка села в кровати, прикрывшись одеялом, и несчастным взглядом посмотрела на Кольцова. А тот продолжал свои расспросы:
— Давай рассказывай, что у тебя стряслось и что это был за порыв свести счёты с жизнью.
— Это к делу не относится! — отрезала Зинаида. — Выйди, пожалуйста… Мне одеться нужно.
— Одевайся, — согласился Кольцов. — Попьём чаю. Отец Серафим, поди, не заругает. И заодно подумаем, как действовать дальше.
Когда осунувшаяся Зинка сидела напротив Кольцова, поглаживая лейкопластырь телесного цвета, наклеенный поверх обработанных порезов, Фёдор повторил вопрос:
— Что случилось между тобой и Борисовым?
— Ничего. Просто я… Просто мне показалось, что он меня разлюбил.
Ответ получился таким неубедительным, что Фёдор поморщился.
— А ты камеры нашёл? — срывающимся от волнения голосом спросила женщина.
— Бли-ин! Так вот оно что! Вот я дурень! Надо было сразу догадаться! Борисов что-то увидел…
— И ты тоже видел?! — охнула Зинаида, и тяжёлые солёные слёзы градом ливанули из глаз. — Я не хочу больше жить… Мне стыдно…
Кольцов встал и с силой тряхнул рыдающую за плечи.
— Камеры нашёл, убрал… где надо… Скажи мне, чего ты боишься? Что тебе сказал Борисов? Это связано со слежкой? Если он в курсе видеослежки, зачем выдал себя? Что, чёрт возьми, он мог такого увидеть?! Почему ты не в состоянии с этим жить?! Отвечай! Отвечай сейчас же!.. Эй, напарница! Никаких секретов между нами!
Зинка плакала и отрицательно мотала головой, отказываясь разговаривать. Фёдор встал напротив окна.
— Чем ты могла разгневать Борисова? Только изменой! Дурочка, ты думала, я не догадаюсь?! Борисов показывал тебе это «кино»?
— Нет, — выдохнула Зинка.
— Странно… А может, у него и нет ничего? Просто кто-то настучал… Допускаешь такой вариант? Тогда жди, скоро тебя шантажировать начнут… Поехали, домой отвезу. Ты же не собираешься при церкви прописаться?
— А там точно нет камер?
— Поехали!
Войдя в дом, Зинка уговорила Кольцова подождать, пока она обойдёт все комнаты. Поднявшись в кабинет, женщина сразу заметила, что букет в напольной вазе стоит совсем не так, как она его устанавливала. Фёдор, следовавший повсюду за Зинкой, понял немой вопрос.
— Естественно. Поднимал, проверял, поставил на место точно так, как и стояло… Лилией к окну.
— Лилия была строго по центру! — упрямо произнесла Зинка.
— А я говорю — цветком к окну, — настаивал Кольцов.
— Да не суть, — прекратила полемику Зина. — Смотрел мои записи?
— Какие «записи»? Прекрати говорить загадками!
Зинка легко сдёрнула силиконовую икебану на пол и заглянула в вазу.
— Там ничего нет, — трагично заключила она.
— Ничего, — подтвердил Фёдор. — Ни камер, ни бомбы, ни прослушивающего устройства… Ничего… А что-то должно быть?
— Видишь ли, я записала свои мысли и выводы по поводу расследования и спрятала в эту вазу.
— Дай мне нож…
— Зачем?
— Я тоже вскрою себе вены! — зло пошутил Фёдор.
Он рухнул на диван и несколько раз с силой ударил кулаком о мягкую поверхность сиденья. Слегка успокоившись, угрюмо посмотрел на бледную Зинку и коротко приказал:
— Вещай дословно!
Зинка повиновалась.
— Ищи, кому надо, — задумчиво произнёс Кольцов. — Нет, не так! Ищи того, кто боится…
