Эмиль Габорио (1832–1873) — французский писатель, один из основателей детективного жанра. Его ранние книги бытового и исторического плана успеха не имели, но зато первый же опыт в детективном жанре («Дело Леруж», 1866 г.) вызвал живой отклик в обществе, искавшем «ангела-хранителя» в лице умного и ловкого сыщика. Им то и стал герой почти всех произведений Габорио, полицейский инспектор Лекок. Влияние Габорио на европейскую литературу несомненно: его роман «Господин Лекок» лег в основу книги Коллинза «Лунный камень»; Стивенсон подражал ему в детективных новеллах (особенно в «Бриллианте раджи»); прославленный Конан Дойл целиком вырос из творчества Габорио, и Шерлок Холмс — лишь квинтэссенция типа сыщика, нарисованного им; Эдгар Уоллэс также пользовался наследием Габорио, не говоря уже о бесчисленных мелких подражателях.Публикуемый здесь роман «Дело № 113» типичен для Габорио. Абсолютно не имеет значения, где совершено преступление — в городских кварталах или в сельской глуши. Главное — кто его расследует. Преступникам не укрыться от правосудия, когда за дело берется инспектор Лекок. Его изощренный ум, изысканная логика и дедуктивный метод помогают сыщику раскрывать самые невероятные преступления.
© ООО ТД «Издательство Мир книги», оформление, 2009
© ООО «РИЦ Литература», 2009
Во всех вечерних газетах в среду 28 февраля 186… года, в отделе хроники, было напечатано следующее:
«Сегодня утром вся улица Прованс была взволнована дерзкою кражей, совершенной у почтенного парижского банкира господина Андре Фовеля. С необыкновенной дерзостью злоумышленники проникли в контору и, взломав кассу, которая считалась положительно несокрушимой, похитили из нее банковые билеты на сумму 350 тысяч франков.
Тотчас же прибыла полиция, ревностно принявшаяся за поиски, которые и увенчались успехом; передают, что в краже заподозрен один из приказчиков банкирского дома П. Б., который уже и арестован. Можно надеяться, что и его сообщники скоро попадут в руки правосудия».
Целых четыре дня Париж не мог успокоиться и только и говорил, что об этой краже.
350 тысяч были действительно похищены у господина Андре Фовеля, но несколько иначе, чем описывалось в газетах. Приказчик был действительно арестован, но только в виде предупреждения и пресечения, так как против него не нашлось ни одной положительной улики. Такое громадное воровство так и осталось загадочным и необъяснимым.
Касса открывалась посредством замка с алфавитом. Прежде чем воткнуть ключ в скважину, нужно было расставить буквы в том самом порядке, в каком они находились в тот момент, когда касса запиралась. Как и везде в таких случаях, господин Фовель запирал кассу на какое-нибудь слово, которое он время от времени менял. Это слово было известно только одному банкиру и его кассиру. Каждый из них имел свой особый ключ. Слово это было: «Сезам, откройся!». Касса открывалась при наборе этого слова. И было бы очень опасно позабыть его.
28 февраля приказчики банкирского дома сошлись на службу по обыкновению к девяти часам утра. В половине десятого каждый из них уже сидел за своим столом, когда в контору вошел какой-то господин.
Он спросил, может ли он видеть главного кассира. Ему ответили, что кассира еще нет и что касса открывается только в десять часов утра.
— Я полагал, — сказал господин, — что распоряжение уже сделано, так как я говорил вчера с господином Фовелем. Я — граф Луи Кламеран, владелец Олоронских каменноугольных копей; я пришел взять от вас тридцать пять тысяч франков, порученных вашему дому моим покойным братом, которому я наследую по закону. Странно, что до сих пор еще не сделано распоряжений…
— Кассира еще нет… — отвечали ему приказчики. — Без него мы ничего не можем.
— Тогда отведите меня к господину Фовелю!
Приказчики не знали, что ему ответить, пока, наконец, один из них, Кавальон, не сказал ему:
— Хозяин только что вышел… Его нет.
— Тогда я зайду в другой раз! — проворчал Кламеран.
И он вышел, даже не сняв на прощание шляпы.
— Этакий ведь невежа! — огрызнулся ему вслед Кавальон. — А вот как раз и Проспер!
Вошел кассир Проспер Бертоми, главный кассир банкирского дома Андре Фовеля, — красивый, высокий блондин тридцати лет, одетый по последней моде.
— Ах, вот и вы! — воскликнул Кавальон. — Уж вас здесь спрашивали.
— Кто это? Уж не владелец ли каменноугольных копей?
— Он самый.
— Ну что ж! Зайдет в другой раз! Мне сегодня не удалось прийти пораньше, поэтому я еще вчера принял меры…
Весело болтая, Проспер открыл свой кабинет и вошел в него, затворив за собою дверь. Затем дверь эта вдруг отворилась, и в ней показался кассир, еле держась на ногах.
— Украли! — пробормотал он. — Меня ограбили!..
Физиономия Проспера, его хриплый голос и дрожь показывали в нем такое волнение, что все приказчики повскакивали со своих мест и окружили его.
— Украли? — посыпались вопросы. — Где, как, кто?
Мало-помалу Проспер пришел в себя.
— Утащили все, что было в кассе, — сказал он наконец.
— Неужели все?
— Да, три пакета по сто билетов, в тысячу франков каждый, и один — в пятьдесят билетов. Все четыре пакета были вместе завернуты в лист бумаги и перевязаны веревкой.
Весть о воровстве с быстротою молнии облетела весь банкирский дом. Любопытные сбежались со всех сторон и наполнили кабинет.
— Осмотрите кассу! — сказал Кавальон. — Цела ли она?
— Совершенно цела.
— И тем не менее…
— И тем не менее случилось то, что я вчера сам лично вложил в кассу триста пятьдесят тысяч франков, а сегодня их уже нет.
Все молчали. Только один старый приказчик нарушил это молчание.
— Не теряйте голову, господин Бертоми, — сказал он. — Весьма возможно, что деньгами распорядился сам хозяин.
