— Голова гудит, — признался Кольцов. — Дай анальгинчику, что ли.
Зинуля открыла объёмный выдвижной ящик кухонного стола, в котором со времён мамы было заведено хранить аптечные принадлежности, и застыла в недоумении, широко открыв рот.
— Зинаида! — напомнил о себе Фёдор. — Что ты там увидела?
— Пропали! — не веря своим глазам, взволнованно произнесла Князева.
Забыв про головную боль, напарник подскочил со стула и вместе с хозяйкой стал разглядывать запасы лекарств, наполнявших нутро ящика.
На первый взгляд порядок не был нарушен. Разнокалиберные пузырьки с витаминами, упаковки таблеток, бинты…
— Что конкретно пропало? — тоном дознавателя спросил Фёдор.
— Две пачки «Libresse»! — механически ответила Зиночка. — Я их неделю назад купила и вот сюда положила, — она ткнула пальцем в пустой угол. — Они по акции продавались…
— Поясни! — скомандовал Кольцов. — Это что за препарат?
Опомнившись, Зина залилась краской стыда и, нервно задвинув ящик, вернулась к столу.
Какая глупая ситуация…
Она точно помнила про эти две упаковки и могла поклясться, что ещё два дня назад они лежали на месте.
— Это не лекарства… — тихо сказала Зиночка. — Это… Это, ну… Предметы женской гигиены. Ты что, рекламу никогда не видел?
— Между прочим, именно из-за всякой дурацкой рекламы я телек и не смотрю, — огрызнулся Фёдор, сообразив наконец, что именно похитил Крапивин в чужом доме. — А ты ничего не путаешь? Уверена?
— Не путаю! И уверена на сто процентов.
— Вот уж действительно — ищи кому надо! Не себе же Ласточка на ночь глядя подобный трофей добывал, да ещё и с таким риском… Стало быть, не было у него другого выхода.
Ойкнув, Князева снова выдвинула ящик и протянула другу обещанную таблетку.
— Поздно, батенька… Уже прошло, — попытался схохмить детектив, отводя её руку.
— Думаешь, что Амина с Флорой здесь?
— Здесь. И ты тоже уже догадалась, в каком домике они прячутся, — покачал головой мужчина. — Теперь понятно, почему Крапивин не мог помочь, когда «ганпхэ» нас всех нейтрализовали… Что ж, хотя бы не трус и не подлец… По всей вероятности, опекал «взорвавшихся» барышень. Не хочешь навестить неожиданно воскресших?
Но никуда идти не пришлось — в гостиную, опираясь на трость и прихрамывая, вошёл Иван Молин.
— Рад видеть вас в добром здравии! Только не надо обиженных лиц, — предупредил он сразу. — Вы бы для начала двери закрывать не забывали. Я, конечно, понимаю: коттеджный посёлок, охрана и всё такое прочее, но… Тем не менее… Заходи, подслушивай…
— Давно подслушивал? — сухо спросил Фёдор.
— Достаточно. И хочу предупредить: никого навещать не нужно… Это даже не предупреждение, это — приказ.
— Ты сюда приказы раздавать наведался? — сквозь зубы процедил Кольцов.
— Приехал я к вам, ребятушки, мириться. Но и приказы тоже будут. Для начала угостите меня чаем.
— А если мы не станем мириться? — продолжал наступать сыщик.
— Да как же не станете, если станете? Куда ж вы без меня, а я — без вас? — «замурлыкал» Иван. — Мы же — друзья! А верных друзей — впрочем, как и толковых агентов, — нужно беречь!
— Толковых агентов! — охнула Зинаида. — Так вот оно что! А я думала, как это в прошлый раз Казимировичу все похождения с рук сошли. Сотрудничает наш председатель ТСЖ с правоохранительными органами. Восемь дней назад не ты ли у него дома был, когда я приходила, и меня даже на порог не пустили? То-то мне голос знакомым показался…
— Тсс… — Иван приложил палец к губам. — Не понимаю, о чём вы говорите, мадам Князева.
— Между прочим — мадмуазель… — рассмеялась Зинаида.
— Так, может, и Святослав Цветов твой агент? Может, это ты придумал хитроумную операцию с фальсификацией его отлёта в Швейцарию и пропажей чемодана с деньгами? — ехидно поинтересовался Кольцов.
— Цветов — не мой агент. Цветов — моя головная боль! Альтруист-иллюзионист. Я бы его с удовольствием из страны выдворил или по делу привлёк. Но, учитывая статус потенциального жениха нашей уважаемой Зинаиды Львовны, приходится терпеть его самодеятельность… Он в этой истории такого наворотил — мама не горюй. Согласно агентурным донесениям, наш фокусник передал Петру Лыкову чеки на предъявителя в европейском банке. Сумма там — закачаешься. Срок действия документов — семьдесят дней. А сами бумаги как сквозь землю провалились. После смерти Петра их никто найти не может. А вы говорите: «Агент!»
— Почти пятнадцать миллионов? — как во сне повторила Зиночка.
Молин вздрогнул, а Фёдор с удивлением посмотрел на подругу.
— Откуда такие сведения?
— Не знаю, стоит ли говорить, но когда я была без сознания, то мне приснился сон…
— Зина! — угрожающе сдвинул брови Иван. — Не до шуток.
— Я не шучу. Мне приснилась Изольда — мать Крапивина. Она говорила про чеки, и ещё…
— Что — ещё? — поторопил собеседницу подполковник.
— Она сказала, что я знаю, где они спрятаны. Но клянусь: я ничего не знаю… Я просто сейчас об этом вспомнила.
— Час от часу не легче… — вздохнул полицейский. — Но, может, оно и к лучшему. Раз есть предпосылки — подключайтесь к поиску. Нельзя допустить, чтобы столь ценные бумаги попали в руки бандитов.
