Когда «русалки» вылезли из воды, Гарик попросил «минуточку внимания» и, быстро сбегав в раздевалку, в которой переодевались барышни, вернулся, держа в руках несколько разноцветных бутылочек.
— Девушки-красавицы, — игриво начал инструктор. — Хочу сказать буквально несколько слов о чудо-средстве для избавления от целлюлита, с помощью которого вы придадите вашей коже красоту и упругость.
Он открутил крышку одного из флакончиков и предложил собравшимся понюхать содержимое. Пахло действительно приятно: цитрусом и вербеной.
— А как правильно применять? — спросила самая бойкая из Елен.
— Так-так… А где же буклетики? Наверное, не взял… Они там, на окне в женской раздевалке, — инструктор состроил огорчённую гримасу. — Может, кто-нибудь принесёт, а то там следующая группа уже должна переодеваться, и мне не зайти…
— Я сбегаю, — с готовностью согласилась Мира Петровна и, смешно приподняв на цыпочки полтора центнера живого веса, засеменила к двери.
Зиночка уловила задумчивый взгляд Гарика, провожающего глазами её широкий зад.
Уже через минуту Карасёва появилась на ступеньках, держа в руке веер из разноцветных буклетов.
— Вы, Мира Петровна, словно быстроногая лань — за секунду обернулись, — изобразив на лице восторг, воскликнул инструктор.
Ошалев от похвалы и всеобщего внимания, бухгалтерша решила ускориться и, видимо, продемонстрировать «бег вприпрыжку». Она «грациозно» согнула ногу в колене и резко опустила на нижнюю ступень…
Всё случилось мгновенно!
Мира Петровна не проронила ни звука. Её нога, не найдя опоры, соскользнула вниз, и дама грохнулась на спину. С громким стуком голова ударилась о кафель. Алая лужица крови растеклась из-под волос неподвижно лежащей на белоснежном полу женщины.
Князева стремглав подскочила к потерпевшей, в нос ударил сильный запах цитруса и вербены. Зина нагнулась и дотронулась пальцами до ступеньки — поверхность была скользкой и маслянистой.
В этот момент очнулся Гарик.
— Немедленно отойдите! — с трудом прохрипел инструктор.
От волнения голос у него совсем пропал, было понятно, что парню требуются определённые усилия, чтобы говорить…
Он резко схватил Зинаиду двумя руками за талию и, приподняв, словно пушинку, отставил в сторону.
— Ничего не трогайте! — вновь прохрипел он.
Зиночка хотела вернуться и пощупать пульс, но одна из Елен, схватившись за сердце, рухнула прямо на неё. Двое других завизжали так, что заложило уши. Из раздевалки выскочили напуганные женщины и, увидев произошедшее, застыли в дверях.
— Назад! — задыхаясь, хрипел Гарик. — Все назад! Вернитесь в раздевалку и закройте дверь! Человеку плохо! А вы… Вы выходите через другую дверь, чтобы одеться, — пройдёте через коридор, буквально пару метров…
Зиночка практически на себе еле выволокла одну из старушек-веселушек. Остальные, надо отдать им должное, доковыляли сами.
Когда, сняв купальник и надев халат, она вышла из двери, по коридору уже бежали врачи, санитары с носилками и двое дежурных охранников.
А Зиночку внезапно озарило.
Голос! Этот специфически хриплый голос!
Эмма, кажется, называла такую болезнь дисфонией…
Точно такой же Зина слышала у беседки…
Весть о случившемся несчастье облетела санаторий.
Во время обеда сам Герман Блюм выступил перед пациентами с призывом быть внимательными на территории помещения бассейна и обязательно не снимать сланцы.
— Упавшая по своей неосмотрительности дама сейчас госпитализирована. Но ещё раз призываю вас к осторожности! Всем хорошего отдыха! — закончил он пламенную речь и покинул столовую.
— Ни фига себе! Сходила тётка на аэробику! — со злорадством отреагировала Эмма.
Зиночке показалось, что новая подруга выглядит сегодня измученной. В ней словно исчез прежний задор, словно погасла искра радости.
— Она что, правда сама навернулась? Зин, не молчи, ты же там была?
— Правда сама, — нехотя отозвалась Князева.
— А что Гарик? — подала голос Белла. — Сильно расстроился, когда его пассия упала?
— Не знаю. Наверное… Мы все испугались, — Зина посмотрела на спрашивающую повнимательней.
Было видно, что Белла интересуется не из простого любопытства, уж больно сильно дрожали у неё руки и нервно дёргалась жилка под глазом.
— Ты чего так убиваешься? — с издёвкой прошептала Эмма. — У тебя когда подружка — или кем там она тебе приходилась? — померла, ты так не тряслась…
— Замолчи! — стуча зубами, проговорила Белка. — Я тебя ненавижу. Я за другой стол пересяду, местами поменяюсь, чтобы твоего хамства не терпеть.
Она сдёрнула с колен шёлковую салфетку и швырнула на скатерть. Затем встала и, пошатываясь, направилась прочь.
— Нет! Ты слышала? Что мне эта припадочная сказала! Я ещё и виновата?! — Шталь словно прорвало. — Привыкла, поди, дома прислугу строить и вяжется на людей. Так ей и надо…
— Ты тоже хороша! Зачем про покойную напомнила? — укоризненно произнесла Зинаида.
— Устала я! Плохо мне! — с надрывом произнесла Эмма. — Я вчера до двух ночи одна по парку гуляла.
