— Но… Позвольте, — к Юрию Васильевичу вернулся дар речи. — Вы что, офицер полиции? Вы что, вербовали Милочку?
— Я бы на вашем месте подбирал слова, — строго посоветовал Марат. — И меньше бы задавал вопросов, нарушающих условия конфиденциальности. Пойдёмте, Зинаида Львовна…
Зина не помнила, как они вышли, как Сабитов вызвал лифт и как поддержал её за локоть, заставляя пройти в кабину.
— Вы меня спасли! Спасибо вам, — по щекам покатились слёзы. — Я не знала, что делать. Было очень стыдно. И самое главное, что без причины… Ужасное состояние.
— Я знаю, — сочувственно произнёс Марат. — Я вас очень хорошо понимаю…
Князева всхлипнула и благодарно посмотрела на своего спасителя.
Марат протянул ей новый, пахнущий свежестью носовой платок с меандровой окантовкой.
— Откуда это у вас? — забыв о пережитой обиде, насторожилась Зинуля.
— Несколько дней назад всем выдали, — ответил Сабитов. — Сказали, что ко дню Крещения. Странно, правда? — он загадочно подмигнул Князевой. — Я-то — мусульманин… Но и меня поздравили с православным праздником. Сказали, что такие платки должны быть у каждого работника…
— Действительно странно…
— А ваша приятельница — смешная такая, с дредами, — она что, уже уехала? Мы с ней славно болтали однажды… Но я, правда, в тот вечер перебрал, и она ушла. Ничего не говорила? Я её ненароком не обидел?
— Нет, не говорила, — соврала Зиночка.
Они вышли из лифта и разговаривали, остановившись в конце коридора.
— Я вчера видел, как вам в номер цветы заносили. Щедрый поклонник? — вкрадчиво поинтересовался Сабитов.
После завтрака все вопросы на личные темы воспринимались болезненно. Зинуля красноречиво промолчала.
— Простите! Familiarity breeds contempt[12]! Мне пора идти…
— Ещё раз спасибо! — Зиночка уже хотела развернуться, чтобы уйти, но неожиданно остановилась. — Марат, вы правда занимались с сыном Зонтиковых?
— С Сергеем? Да, занимался. Хороший, способный мальчишка… Вам Антонина сказала? Я видел её в санатории пару дней назад, думал, она меня не заметила… — было видно, что он расстроился. — Наверное, она сильно удивилась, узнав, кем я теперь работаю.
— Удивилась, — подтвердила Зина. — Ради бога, простите, но правда любопытно…
— People who live in glass houses should not throw stones, — грустно произнёс Сабитов и пошёл к лестнице.
Зиночка стояла и смотрела вслед сбегающему по ступенькам Марату.
Что он хотел этим сказать?
«Живущий в стеклянном доме не должен бросать в других камни…» — означал дословный перевод сказанной им напоследок фразы…
На душе было прескверно…
Князевой казалось, что начавшиеся с утра неприятности не закончились. И она не ошиблась.
Первый раз — за все дни, проведённые в санатории, — ожил телефон внутренней связи.
— Да, я вас слушаю, — произнесла Зинуля, поднося трубку к уху.
— Ищейка легавая, не надоело вынюхивать? — раздалось зловещее шипение на обратном конце провода. — Исчезни немедленно и «барбосов» своих прихвати. Ваш заказ аннулирован, так что рыть тут не стоит! И немочку чокнутую оставь в покое — ей и так несладко пришлось. Или хочешь, чтобы она ещё раз свою шкуру за тебя подставила? А если не выдержит? Если рехнётся от позора и боли? Грех на тебе останется. Не съедешь через сутки — пеняй на себя! Так ославлю, до конца своих дней не отмоешься!
Зина не успела ничего ответить, как в трубке раздались короткие гудки.
Сердце колотилось так, что кроме его заходящегося стука она ничего не слышала.
Успокоиться! Нужно срочно успокоиться!
Звонили по местному телефону, значит, говоривший находился в здании санатория…
Князева, как была в халате и тапочках, так и выскочила из комнаты и домчалась до кабинета, который в подобных учреждениях именуется «сестринской комнатой», но именно в «Грёзах» было бы логичней называть его «медбратовским».
Зевающий Костик сидел напротив монитора и, тыкая одним пальцем в клавиатуру, что-то печатал.
Зинуля бесцеремонно прервала его «архиважную» деятельность.
— Как узнать, кто именно звонил мне сейчас в номер по внутреннему телефону?
— Я не звонил, — не поднимая глаз, проворчал «медбрат».
— Я не спрашивала, звонил ты или нет! Я спрашивала: возможно ли узнать, кто это сделал? Где у вас тут инженер или ответственный по средствам связи?
— У нас такого нет, — равнодушно протянул Костя. — У нас от «Эдема» «выделенка», все спецы там… А что случилось? — наконец поинтересовался он.
— Неприятный разговор случился, — Зинуля снизила обороты. — Получается, что это практически невозможно?
— Нет, ну чисто гипотетически — если вы напишете заявление на имя директора санатория, и он даст указание телефонной службе разобраться, — вполне вероятно, что через пару дней определят, с какого именно номера вам звонили. Только имейте в виду, что в каждой комнате и кабинете установлены аппараты внутренней связи, а ещё несколько — в коридорах и фойе, в ресторане, в баре, в музыкальном салоне… К этим точкам доступ свободный. А что, сильно напугали?
— Настроение испортили, — огрызнулась Зина и вышла.
Она позвонила Кольцову.
— Зинок, прости, мы сейчас в полиции, сейчас не до тебя. Управимся — перезвоню.
