Вадик подумал, что тот, кто имеет доступ к этим бесконечно длинным ногам, должен быть очень состоятельным человеком. А Мешков назвал ее про себя «искусственная девушка», и решил, что если отодрать все эти ресницы, длиннющие ногти, смыть с нее неестественный шоколадный загар, то останется обычная девчонка, довольно симпатичная, длинноногая, которой наверняка нет и двадцати. И вовсе она не блондинка. Скорее всего, русая шатенка – самый распространенный цвет волос в этой местности.
Она прошла в кабинет, бросив на Мешкова и Вадика выразительный взгляд, который означал, что она считает этот разговор пустой тратой времени, но подчиняется.
В кабинете она плюхнулась в шикарное кожаное кресло босса, закинула ногу на ногу, и приложив руку к выпирающей груди, твердо заявила:
– Я ничего не знаю.
Ей удивительно шла эта роскошная обстановка, дорогая мебель, мягкий пушистый ковер. Вернее, она сама удачно вписывалась в этот интерьер, ведь она была декоративной девушкой.
Мозгов у нее оказалось не больше, чем у бабочек, на которые так походили ее мохнатые ресницы.
На вопросы она отвечала неохотно, все время закатывала глаза к потолку, не выпуская из рук телефон, который звонил через каждую минуту. Она с сожалением сбрасывала звонки и раздраженно цокала губами.
Во сколько Тучков пришел на работу, она не помнила. Она говорила по телефону и не посмотрела на часы. Он заявился после обеда. На вопрос, какое у него было настроение, изумленно уставилась на Мешкова.
– Откуда я знаю? Обычное настроение, как всегда.
– В клинике вы были целый день?
Ну, не целый день, конечно! Она уходила пообедать с подругой. Немного задержалась. А что? Шеф иногда разрешает задерживаться. Тем более, что посетителей не было. Потом вернулась, досидела до закрытия, как просил шеф. Потом за ней заехал ее парень. В клинику он не поднимался, а ждал ее внизу. Ну, да! Да!
Она ушла немного раньше четырех. А что такого?
– Вы о чем-нибудь говорили?
– С кем? – бабочки затрепетали и замерли. Голубые глаза уставились на Вадика.
– С Тучковым?
– Еще чего!
– За все время не сказали друг другу ни слова? Не может быть.
– Очень даже может.
– Чем он занимался у себя в кабинете?
– Без понятия. Спал, наверное. Что он еще мог делать?
Известие о смерти человека, который работал с ней бок о бок, ее не огорчило. Она его терпеть не могла.
– Почему?
– Он был противный.
Сбросив очередной звонок, Кристина взмахнула бабочками и пояснила причину своей неприязни. Во первых, здесь его все терпеть не могли. Он всегда подслушивал чужие разговоры, сплетничал, говорил всем гадости. А во-вторых, он часто делал ей замечания по поводу ее внешего вида, говорил, что так одеваются только проститутки. А сам, между прочим, попытался однажды залесть ей под юбку.
– И что вы сделали?
– Хлопнула по роже. Сказала, что если еще раз позволит себе позволит себе что-нибудь подобное —
приедет мой парень и сломает ему хребет.
– В помещении были посторонние в тот день?
– Какие посторонние? Пациенты что ли?
– Ну, хотя бы.
– Здесь никого не было. Только я, Тучков и Полина.
– Вы уверены?
– Я пока еще в своем уме. – она вздохнула.
Про драку с Федотовым она знала. И все здесь знали. Тучков занял у него деньги, а отдавать не хотел. Потому что отдавать было нечего. Наверняка, пропивал все до копейки. Он же был конченный алкаш. От него каждое утро ужасно воняло.
– Вы что-то путаете, Кристина… э
– Михайловна. – подсказала декоративная девушка и сделала «взрослое» лицо. Наверное, к ней никто никогда не обращался по имени-отчеству.
– Вот именно. Разве не Федотов задолжал Тучкову?
– Чтобы Тучков занял кому-то деньги? – она вытаращила глаза. – Ну вы даете!
Снова раздалась мелодия популярного рингтона. Кристина выставила указательный палец.
– Минуточку! Важный звонок. – строго сказала она и ответила. – Алло!
Голос ее изменился со строгого, на расслабленно-кокетливый. Она лучезарно улыбнулась собеседнику и при этом посмотрела на Вадика. И от этой улыбки Вадик расцвел, глупая улыбка стала шире.
– Да, это я… Помню, конечно. Ну и что, что обещала? Я много чего обещаю…
Потом она начала ломаться, говорить противным голосом, «напускать туман» и «набивать себе цену».
Мешков терпеливо ждал, когда окончится это маленькое шоу с декоративной девушкой в главной роли.
Она обещала перезвонить и с сожалением попрощалась.
– Что можете сказать о Федотове?
– Федотов – лапочка. Классный мужик!
– Бурцев?
– Тоже ничего. Но замороченный, вечно в плохом настроении.
– Вы заходили в другие кабинеты?
– Зачем это?
– Просто ответьте.
– Я сидела на своем рабочем месте. Кабинет шефа всегда закрыт, когда его нет на месте. В другие кабинеты я не заглядывала. Чего я там не видела?
Она снова вздохнула и завела глаза к потолку.
– А вот Полина Ильинична утверждает, что в пятницу здесь кто-то был.
– Нашли кого слушать! Она же чокнутая. – «декоративная» девушка выразительно покрутила пальцем у виска.
Что-то еще? Нет? Слава Богу! Она встала и вышла из кабинета, отлично сознавая, что двое мужчин разглядывают ее ноги. Пользуясь тем, что она не видит их лиц, Вадик показал Мешкову большой палец и произнес одними губами:
