– Не такой уж я старый, чтобы ко мне обращались по отчеству, – и улыбнулся широко. Приятный человек. И главное, он не стал разводить волынку, а прямо заявил, что покойному не сочувствует, поскольку всегда его терпеть не мог. Да и все его здесь терпеть не могли. – Я вообще не понимаю, почему шеф миндальничал с ним и не увольнял его. Отвратительный был человек.
– Ну, вот вы, конкретно, почему его не любили?
Федотов рассмеялся.
– Да бросьте! Вам наверняка уже рассказали и про деньги и про драку.
– Насколько крупную сумму задолжал вам Тучков?
– Что? – он напряженно посмотрел на Вадика и потом расслабился и засмеялся, шутливо погрозив пальцем.
– Ну, нет! Этот номер у вас не пройдет! Пятнадцать тысяч – не такая сумма, чтобы из-за них можно было убить.
– Кто говорит об убийстве?
– Тот, кто задает вопросы о деньгах. Я тоже почитываю детективы.
– К сожалению, – вздохнул Мешков. – убивают и за меньшие деньги.
– Может быть, но это явно не мой случай. Хотя злился я на него ужасно. – Федотов приложил руку к груди.
Мешков посмотрел на его ухоженные, холеные руки, покрытые легким загаром. Наверняка, он пользуется солярием, несмотря на то, что он принес с собой особенный стамотологический запах, который все так не любят, к этому запаху примешивался тонкий аромат дорогого одеколона. Он сидел, небрежно откинувшись на спинку кресла, в широкой синей блузе с короткими рукавами и таких же синих штанах, но, наверняка, в конце рабочего дня примет душ, наденет что-то очень элегантное, но достаточно демократичное, придающее ему особый шарм и безупречно сидящее на его широкоплечей, подтянутой фигуре.
– Если он был такой неприятный человек, зачем вы заняли ему деньги?
– Я только пришел сюда работать. Никого еще не знал.
– Вот так запросто заняли деньги постороннему человеку?
– Повторяю, я только пришел. Хотелось произвести благоприятное впечатление и все такое. У меня были свободные деньги. А мои коллеги, – он иронично усмехнулся, – не соизволили предупредить меня, что я совершаю оплошность и денег больше не увижу.
– Насчет драки…
– Да не было никакой драки! Он был просто отвратительный, жалкий гаденыш, ужасно трусливый. Я замахнулся пару раз, даже не ударил. Было противно мараться…
– Но денег он вам так и не отдал?
– Нет. И честно сказать, я решил забыть про это.
– Почему?
– Ну что я мог сделать? Бить его каждый день? К тому же он прямо сказал мне, что денег не отдаст. И еще понес какую-то чушь про то, что, мол, скоро, я запою по-другому, скоро все перемениться…
– Интересно. – Вадик и Мешков переглянулись.
Но Федотов посмотрел на них с усмешкой.
– Вам правда кажется это интересным? А мне вот – нет. Он часто нес подобную чушь. Но знаете, ничего не менялось, абсолютно ничего.
– Как вы думаете, что он имел в виду?
– Да, господи боже, ничего! Ничего конкретного. Пустые угрозы. – все время он доставал из кармана дорогой телефон, с сожалением поглядывал на темный экран. Очевидно, он ждал звонка и, убеждаясь, что ему никто не звонит, каждый раз вздыхал с грустью. – И потом, не затевать скандала меня попросил Дмитрий Николаевич.
– Уважаете своего шефа?
– Уважаю, – твердо ответил Федотов. – Человек умеет жить. Разве это плохо?
– Наверное, мечтаете пойти по его стопам? Открыть свою клинику?
– С чего вы взяли? – Федотов широко улыбнулся.
– Ну, как же? Плох тот солдат…
– Ну, что вы! Это не про меня. Я для этого не создан, поверьте. Я смотрю на Черных, вижу как он устает и чего стоят эти маленькие радости бизнеса. Я предпочитаю, окончив рабочий день, забыть о работе и отдыхать, а не бегать высунув язык в поисках денег на помещение для второго отеделения. Кредиты, согласования… от одних этих слов я впадаю в тоску.
– Насчет Тучкова…
– Да?
– Вахтерша говорит, что у него была странная посетительница. Какая-то женщина с ребенком, которая его сильно напугала…
– А вы видели что она читает? Я имею в виду вахтершу.
– Нет. И, честно говоря, не понимаю, к чему вы клоните.
– Она коротает рабочее время с Чейзом или со Стивеном Кингом.
– Ну и что?
– Да то, что в таком возрасте увлекаться подобного рода литературой, это, знаете ли, чревато. По-моему, она просто спятила. Ей везде мерещатся убийцы и разные загадочные личности. На вашем месте, я бы не воспринимал всерьез ее слова. Я думаю, что в ту пятницу, он сидел здесь один и все это время пил, не закусывая. Потом пришел домой и под воздействием алкоголя решил сделать это. А записки не оставил, чтобы досадить нам напоследок. Чтобы нас помучили допросами, чтобы мы чувствовали себя виноватыми и постоянно оправдывались… На вопросы я, конечно, отвечу, но оправдываться точно не буду…
Вошел Черных. Он извинился. Сказал, что у него деловая встреча. Не могли бы они перейти в комнату отдыха? Там им будет удобнее.
– Минуточку. – Мешков удержал его за локоть. – Кто открывал клинику в тот день?
– Я открывал. А потом уехал. Я всегда открываю сам.
– Здесь не было посторонних?
