— Да, — плача, призналась Салли. — Я прямо с утра налила ему во фляжку слабительное и заставила выпить. “Тебе нужен хороший водный баланс, дорогой. Так тренер сказал”. Я видела, как он в пару глотков опорожнил эту мою фляжку. Дозу я ему дала лошадиную, надеялась на немедленную реакцию, чтобы он не мог даже из дома выйти. Но поначалу не случилось ровно ничего. Мы сели в машину и поехали на стадион. Всю поездку я отчаянно ждала, что сейчас Уолтер попросит отца остановиться на обочине, но он чувствовал себя прекрасно. Пока они разогревались на дорожке, скакал козленком. Я ничего не понимала. Эрик метал на меня злобные взгляды. Я изо всех сил старалась скрыть смятение, выкрикивала что-то в поддержку: я знала, что Эрик вполне способен осуществить свои угрозы, и весь Маунт-Плезант увидит, как я в чем мать родила целую с языком семнадцатилетнего мальчишку. Когда они вышли на старт, я чуть в обморок не упала. И в этот момент Уолтер убежал со стартовой позиции в раздевалку. Я знала, что он оттуда не вернется.
— И что потом? — спросил я.
— Потом несколько месяцев бегала от Эрика, как от чумы. Пока он не уехал в университет Монарха. Когда его не стало в городе, это было просто избавление.
— А когда он вернулся?
— Вернулся он осенью девяносто восьмого года, десять лет прошло. Я постаралась задвинуть эти ужасные воспоминания подальше, надеялась, что и он тоже. А увидев, что он увивается вокруг Аляски, сразу насторожилась. Я знала, что он может быть опасен. А потом, в тот понедельник, 5 апреля 1999 года, все рухнуло…
— Когда Уолтер пришел к вам ужинать, так? Соседка утверждает, что в тот вечер у вас с Уолтером случилась страшная ссора. Почему вы позавчера не сказали об этом инциденте?
— Потому что это связано с моим романом с Эриком. Я не могла вам рассказать, не сознавшись в нашей связи. Теперь вы все знаете, и скрывать мне нечего. Помните, я вам рассказывала, что в тот вечер понедельника, 5 апреля 1999-го, Уолтер пришел домой и сказал, что наломал дров?
— Да, речь шла о том, что он срочно починил машину.
— Точно. Но было еще кое-что, о чем я сознательно умолчала: Уолтер мне рассказал про пуловер Эрика. Его приятель-полицейский, тот, что сообщил ему об осколках фары, которые нашли на Грей Бич, упомянул, что обнаружен еще и серый пуловер, запачканный кровью.
За ужином Уолтер рассказал матери, что спешно починил фару, испугавшись, что его заподозрят в убийстве Аляски, а потом добавил:
— Есть кое-что другое, ма. Еще серьезнее…
— Что же? — встревожилась Салли Кэрри.
— Копы нашли серый пуловер, испачканный кровью, — признался Уолтер. — Серый пуловер с буквами “M” и “U”.
— И что? — спросила Салли Кэрри с колотящимся сердцем.
– “M” и “U” — это
— Этот пуловер был у тебя? — в страхе спросила Салли.
— Он был на заднем сиденье моей машины. Когда я уезжал в Канаду на ту конференцию, я забрал из машины одну папку. Из-за этого мокрого пуловера в салоне воняло. Я не успел отнести его домой и закинул в багажник. На следующий день после моего отъезда мне позвонил Эрик. Непременно хотел забрать свой пуловер. Я ему сказал, что он в багажнике, пусть попросит Аляску. Но когда я вернулся из Квебека, пуловер загадочным образом исчез. Эрик по-прежнему с меня его требовал, но теперь, когда ты сказала, что видела, как Эрик выходит из моей машины, пока я ездил в Квебек, я все думаю, не он ли его забрал на самом деле…
Салли была в ужасе.
— Ты хочешь сказать, что Эрик как-то замешан в этом убийстве?
— Не знаю, ма…
По словам Салли, от этой истории с пуловером она впала в панику.
— Это, да еще ремонт машины, я боялась, что все подозрения падут на Уолтера. Даже сказала себе, что, наверное, Эрик его подставил. Я-то знала, на что способен Эрик! Тогда я стала умолять Уолтера остерегаться его. Его страшно удивили мои слова, он хотел знать, почему я ополчилась на его друга. Рассердился: “Ты только и делаешь, что перемываешь Эрику косточки, обвиняешь его, что он спит с Аляской. Довольно, хватит уже!” А я хотела только одного — чтобы он держался от Эрика подальше. Но Уолтер не желал ничего слушать. Твердил, что это его друг детства, что он во всем ему доверяет. Тогда я решила ему рассказать, что произошло между Эриком и мной. И плевать на последствия. Мой сын должен был знать, кто такой на самом деле Эрик Донован. И я призналась ему во всем: в нашем адюльтере в квартире над магазином, рассказала про шантаж, про слабительное. Я никогда не видела Уолтера в таком гневе, думала, он тут все разнесет. Что было потом, вы знаете. Он вернулся к себе. Исписал стены квартиры, где мы проводили время с Эриком, словами, предназначенными мне: “Неверная шлюха”. Затем поджег это проклятое место и сбежал.
Салли разрыдалась.
— Значит, Эрик действительно одолжил Уолтеру свой пуловер, и вы это знали…
— Да.
— И куда делся этот пуловер? Вам это известно? Миссис Кэрри, скажите нам все, и прямо сейчас.
