— Простите, мистер Сандерс, но теперь эти часы — вещественное доказательство в рамках расследования кражи со взломом, случившейся у вас в октябре девяносто восьмого года.
— Этому делу уже двенадцать лет, — возразил Робби Сандерс.
— Тем не менее оно не закрыто. Напомню, что ваш сосед получил серьезные увечья, пытаясь остановить злоумышленников.
Сидя в гостиной Сандерсов, мы по кусочкам собирали большой пазл произошедшего. Робби и Донна Сандерс подробно описали вечер ограбления: на него пришлась годовщина их свадьбы, и они, как и каждый год, отправились в центр города поужинать в стейкхаусе. Когда они вернулись домой, вся улица сияла мигалками, а у их дома собрались все обитатели квартала.
— Бедняга Франсиско Родригес, — сетовала Донна Сандерс. — Он выкарабкался, но его жизнь полетела под откос. Перенес множество операций на ноге, но так и не стал ходить нормально. Его перевели в административные службы полиции. С тех пор он переехал, не смог жить в своем доме из-за лестниц.
— Итак, судя по рапорту, — вмешался Гэхаловуд, — единственной украденной у вас вещью были эти часы. Верно?
— Да, — ответил Робби Сандерс. — Грабители вошли через заднюю дверь и прямиком направились ко мне в кабинет.
— Из рапорта следует, — продолжал Гэхаловуд, — что внимание Франсиско Родригеса привлек звон стекла — очевидно, это был разбитый переплет двери. За то время, что полицейский прошел несколько шагов по улице и заметил у вашего дома подозрительную машину, грабители уже успели выйти. Мы можем сказать, что они прекрасно знали ваш дом.
— Так и есть, — согласился Робби Сандерс.
— Сейф не был взломан. Вы заявили полиции, что уходили в ресторан и в спешке, возможно, забыли его запереть.
— Все верно, мы в тот вечер опаздывали. Мне не хотелось потерять забронированный столик.
— Ты вечно опаздываешь, Роб, — вставила Донна; ей и в страшном сне не могло присниться, что сейчас произойдет на ее глазах.
— Часы были застрахованы? — спросил Гэхаловуд.
— Да.
— И вы без затруднений получили деньги, несмотря на свою оплошность? Страховые компании не слишком жалуют клиентов, не запирающих сейфы, обычно они отказываются платить.
— Это правда, — согласился Робби Сандерс. — Мне пришлось отправить им письмо от адвоката, но все уладилось. Не понимаю, к чему вы клоните, сержант. Почему вы меня обо всем этом спрашиваете?
— Видите ли, мистер Сандерс, когда я только окончил полицейскую академию, меня на какое-то время направили в дежурную часть. Обычное начало карьеры. Я там навидался ограблений. И, поверьте, жертвы почти регулярно включают в заявление не только реально украденные вещи, но и вымышленные. А главное, изо всех сил скрывают любое упущение, за которое их можно было бы упрекнуть, — незакрытое окно, незапертую дверь. Хотят быть уверенными, что страховщики не станут чинить препятствий…
— Простите, сержант, но я по-прежнему не понимаю, к чему вы клоните, — повторил Робби Сандерс.
В воздухе повисло напряжение. И, к моему восхищению, Гэхаловуд выпустил первую стрелу:
— Ну, мистер Сандерс, когда у вас крадут часы стоимостью тридцать тысяч долларов, а вы думаете, что забыли перед уходом запереть сейф, то вы говорите полицейским: “Ничего не понимаю, он же был заперт, я всегда перед уходом дважды проверяю”. Зачем же вам сознаваться следствию в своей оплошности? Вы в этом деле жертва, а не преступник. Разве нет?
— Разумеется, я жертва! В тот момент я был просто потрясен происшедшим — соседа сбила машина, наш дом обокрали! Мне не хватило ума солгать. Я честный гражданин, сержант!
Эстафету перехватил я:
— Мистер Сандерс, мы тут думаем, не связано ли это ограбление с другой кражей.
— Какой?
— С теми пятьюдесятью тысячами долларов, которые принадлежали вашей дочери и которые вы сняли с ее банковского счета.
Робби Сандерс вскочил и заорал:
— Да как вы смеете!
Его жена вскрикнула — то ли от неожиданности, то ли в попытке утихомирить мужа. Я думал, он сейчас засветит мне по физиономии. Но Робби Сандерс вдруг расплакался, как ребенок. Его жена вконец потеряла голову: “Робби, о чем они? Робби, да что происходит, наконец?” Он рухнул на диван, она обняла его. И тут он рассказал, какой демон обуял его в то время, — демон, о котором супруга даже не догадывалась:
