— Это все случилось так быстро. Я никогда не играл по-настоящему, пока клиенты однажды не потащили меня в казино. Это было в девяносто седьмом году. Я не мог отказаться, не хотелось их обижать. Да и любопытно было открыть для себя этот мир. Я сел за стол с блек-джеком и вдруг стал выигрывать, партию за партией. Набрал фишек почти на десять тысяч долларов. Я был на седьмом небе. Чем больше я ставил, тем больше выигрывал. Выигрыш так кружил голову! А потом вечер вышел мне боком: я начал проигрывать, снова и снова. Чем больше терял, тем сильнее хотел отыграться. Остановился, только когда проигрался в пух и прах. В ту ночь, вернувшись домой, я не мог уснуть. Я был вне себя. Как я мог упустить столько денег? Почему не остановился раньше? В голове у меня была только одна мысль: сыграть еще. И на сей раз выиграть. Я стал усердно посещать разные казино, отговаривался деловыми ужинами. В то, что в Салеме, я не ходил, чтобы меня не узнали. Но все, что выигрывал, все равно в конце концов спускал. Поначалу выигрыши и проигрыши как-то уравновешивались. Но в девяносто восьмом году я раз за разом проигрывал. Отыграться не удавалось, но и перестать играть я не мог. Погряз в долгах. Мне нужна была наличность. В конце лета кредиторы стали на меня давить. Один из них угрожал все рассказать жене. Чтобы его успокоить, я заложил отцовские часы. Часы, которыми дорожил больше всего на свете. Спустя примерно две недели я пошел с Аляской в банк, положить ее чек на пятнадцать тысяч долларов, и мне вдруг пришло в голову, что я имею свободный доступ к ее деньгам. Когда мы вышли из банка, у меня в голове крутилась только эта мысль. На счету у дочери было достаточно средств, чтобы выкупить часы и расплатиться с долгами. Перевернуть эту мрачную страницу жизни. А потом, как можно скорее, все Аляске вернуть. Мне нужна была помощь, я нашел психиатра, специалиста по игровой зависимости. Меня надо было только чуть-чуть подтолкнуть… а все эти деньги лежали на счету Аляски мертвым грузом… В общем, я пошел в банк и снял все деньги с ее счета. Я взаймы взял, я хотел ей их вернуть!
— Но Аляска все обнаружила, — сказал я.
— Да. Это было в пятницу. В пятницу, 2 октября 1998 года.
Вечерело. Услышав, как хлопнула входная дверь, Робби, читавший в гостиной газету, сперва подумал, что это жена вернулась из Провиденса — она ездила туда уладить с сестрами какие-то вопросы с наследством.
— Это ты, Донна? — крикнул Робби.
Ответа не последовало. И тут перед ним выросла Аляска.
— О, здравствуй, дорогая. Я думал, ты уже уехала на уик-энд с Уолтером. Все в порядке?
Дочь мрачно смотрела на него в упор.
— Аляска? — заволновался Робби.
— Где мои деньги?
Робби побледнел.
— Аляска, дорогая, позволь, я объясню…
— Где мои деньги?! — заорала она.
— Послушай, это сложно, я…
— Гэри Стенсон из банка говорит, что ты их перевел на какой-то другой мой счет. О чем это он? У меня нет другого счета!
У Робби не было выхода, и он во всем признался:
— Я все потратил. У меня были неприятности…
Аляска не могла прийти в себя:
— Но ты не имел никакого права!
— Я скоро все тебе возмещу, обещаю!
На секунду их ссору прервал голос Уолтера: тот, как и было условлено, приехал за Аляской.
— Прошу прощения, но я услышал крики и позволил себе зайти.
— Иди в машину и жди меня! — приказала Аляска.
Уолтер не заставил себя долго просить и выкатился вон.
— Аляска, — лепетал Робби, — позволь, я объясню. Я наделал больших карточных долгов и был вынужден заложить дедушкины часы. Понимаешь, мне обязательно надо было выкупить их, пока их не продали и они не исчезли. Это семейная реликвия, однажды она достанется тебе. Это уникальные часы. Дай мне неделю, и я все тебе верну.
Аляска не верила своим ушам:
— Ты меня ограбил, чтобы вернуть свои дурацкие часы?! Ненавижу тебя! Не желаю вообще с тобой говорить, никогда! Видеть тебя не желаю!
Полная решимости уйти из дома, она бросилась на второй этаж. Отец побежал за ней, пытался ее урезонить. Она влетела в свою комнату, схватила кожаную дорожную сумку и побросала туда какие-то вещи.
— Аляска, послушай меня, ну пожалуйста! Все скоро уладится, — умолял отец.
— Лжец! Вор!
Внезапно на первом этаже открылась дверь и послышался голос Донны Сандерс:
— Что здесь происходит?
— Сжалься надо мной, не говори ничего матери, — шепнул дочери Робби. — Я все тебе возмещу. Клянусь. Только, пожалуйста, ни слова!
— Ты не имел права так со мной поступать! — крикнула Аляска.
— Если мать узнает, что случилось, она подаст на развод. Ты же не хочешь, чтобы твои родители развелись из-за этой истории? Все скоро уладится, обещаю.
Донна поднялась на второй этаж.
— Что случилось? — воскликнула она, подходя к комнате дочери.
Повисла пауза. Аляска, с искаженным гневом и рыданиями лицом, в упор посмотрела на мать и спросила:
— Ты правда хочешь знать?
— Разумеется, я хочу знать!
И тут вмешался Робби:
— Я нашел в вещах Аляски марихуану!
— Папа! — вскрикнула Аляска.
— Аляска, — расстроилась мать, — нет, только не ты!
