– Твою мать! – смачно выругалась Василиса. – А я тебя с самого начала предупреждала, Иван. Пытать его надо было!
– Нет! – твердо заявил Иван. – Это непрофессионально. А в тебе говорит личное отношение!
– Конечно, личное! – неожиданно согласилась единственная женщина в нашей команде. – Посидел бы у него в темнице с мое, у тебя такое же было бы.
– Что значит «было бы»?! – не выдержал вдруг Иван. – Он у меня, между прочим, любимую жену украл, в смысле тебя. У меня знаешь к нему какое личное отношение!
– Иван Иваныч, Василиса Премудровна, я вас прошу… – попытался примирить спорщиков Дмитрий. – У всех нас к господину Кощею весьма личное отношение. К тому же, насколько я знаю Хана… – тут в словах штатного Счастливчика Общества засквозила ирония. – Он наверняка и сам не удержался от каких-нибудь нетрадиционных средств воздействия.
– Это правда? – спросил узбека Иван, и в его голосе прозвенел такой лед, что даже мне стало немного холодно.
– Правда! – печально ответил Али.
– Молодец! – поддержала провинившегося азиата Василиса. – Что ты с ним делал? Поджаривал?
– Нет! Яйца бил!
Тут я не выдержал и рассмеялся.
– Ничего смешного! – сурово прервал меня Иван-дурак и, повернувшись к Короткому, потребовал:
– Подробнее!
Алихан стал докладывать о допросе Кощея. Было интересно. Настолько, что в какой-то момент я заметил, что даже перестал обращать внимание на жуткий акцент рассказчика. А сообщил он следующее:
– Сначала я хотел допросить его по-хорошему…
Василиса фыркнула, но Али это не смутило.
– Спрашивал, зачем ему понадобилась Белка? Один ли он был? Как к нам проник? Кто ему помог меч украсть? А он все молчал. Только скалился иногда. Тогда я принес яйца.
– Где взял-то? – поинтересовался Дима.
– На кухне! Там два десятка куриных было.
– Нашел, чем пугать! – помрачнела Василиса. – Думаешь, Костлявый своего яйца от куриного не отличит?
– Я бы не отличил, – защитил Алихана Иван.
Тут я наконец понял, о каких яйцах шла речь. Кощеева смерть, если верить сказкам, находилась как раз в яйце. А сказкам я теперь верил безоговорочно.
– Короче, принес я эти яйца в карцер, – продолжил свой рассказ узбек. – И стал бить. Вопрос задам – разобью. Еще задам – еще разобью. И каждый раз приговариваю: «Повезло вам, господин Кощей! Посмотрим – повезет ли в следующий раз?»
– Жестко! – покачал головой Дмитрий.
– Нормально! – высказала свое мнение Василиса. – Не разбив яйца, Кощея не приготовишь.
– Насколько я понимаю, – заметил Иван, – Кощей тоже нам кое-что разбил. Как он до окна добрался?
– Моя ошибка, – покаянно ответил Али. – Я на битых яйцах поскользнулся и прямо ему в лапы упал.
– А ключи от наручников у тебя, конечно, в кармане были? – презрительно процедила Василиса. Алихан промолчал. Но все, в том числе и я, уже и так поняли, что произошло дальше. Кощей обшарил придушенного Али, освободился от оков и сбежал, выбив окно.
Небо на востоке, как и всегда перед рассветом, приобрело голубовато-зеленый оттенок. Скоро его край должен был стать бледно-желтым, потом розовым, потом красно-оранжевым. А потом из-за горизонта появится и начнет свое неспешное восхождение на небосклон жгучее августовское солнце. Однако впереди у нас имелось еще пятнадцать-двадцать минут короткой летней ночи.
– Куда нам в Чертаново? – уточнил я, подъезжая по Варшавке к Балаклавскому проспекту.
– Сворачивай направо, потом на втором светофоре налево! – ответил Иван.
– А дальше?
– Дальше ножками! – съязвила Василиса.
– Пойдем к дубу, – не стал делать секрета из нашего маршрута Иван. – Надо достать настоящее яйцо со смертью Кощея.
– Постойте, – удивился я, припомнив еще кое-что из сказок. – А разве этот дуб не должен расти у Лукоморья?
– Когда-то рос! – подтвердил Иван. – Но до него было слишком далеко добираться. Так что мы его пересадили.
– Куда?
– В Битцу!
Вот так. Живешь на свете тридцать лет и знать не знаешь, что у тебя под боком по твоему родному городу расхаживают Иван-дурак, Василиса Прекрасная и Кощей Бессмертный. А в Битцевском лесопарке растет легендарный лукоморьевский дуб с золотой цепью, ученым котом внизу и сундуком с Кощеевой смертью наверху.
Мы оставили машину у крайних домов Северного Чертаново и пошли по тропинке к лесу. На опушке Иван вынул из жилетного кармана массивное золотое кольцо и протянул мне.
– Надень! – Кольцо оказалось как раз впору, несмотря на мои довольно крупные пальцы. По ободку его шла вязь, состоящая из неизвестных букв.
– Что это? – спросил я.
– Копия кольца царя Соломона! – ответил Иван.
– В таком случае здесь должно быть написано: «И это пройдет!» – продемонстрировал я свои знания.
– Только с одной стороны.
– В смысле?
– Мало кто знает, что запись на кольце царя была двусторонней. Сверху действительно было выгравировано: «И это пройдет!»
– А снизу?
– Снизу было написано: «А вот это нет!»
Я усмехнулся. Царь Соломон всегда казался мне великим мудрецом, но, выходит, он был даже мудрее, чем я о нем думал.
– Когда подойдем к дубу, перевернешь кольцо второй надписью вверх! – распорядился Иван и отправился догонять наших спутников.
