Илья даже не повернулся к ней, продолжая монотонными движениями, глядя в окно, стирать с кистей подсыхающую краску.
Матвея девушка нашла в ванной: мужчина мыл руки. Она ворвалась как ураган и закрыла за собой дверь, прибавляя напор воды, чтобы её шум послужил своеобразным прикрытием для запланированного разговора.
— И что не так с этим рисунком? — проговорила она, воинственно упирая кулаки в свои бедра. — Ты представляешь, как он старался? Представляешь, сколько сил вложил? Как ждал твоего одобрения? Не можешь же ты всерьез утверждать, что рисование — это удел девчонок! Большей глупости я в жизни не слышала!
Мужчина скользнул по Алёне холодным взглядом, демонстративно закрыл кран и повернулся к полотенцу, тщательно вытирая руки.
— Да что с тобой такое? — девушка была просто обескуражена таким поведением.
Оно никак не вписывалась в то представление о Матвее, которое сложилось у неё за время их знакомства.
— Как можно быть таким бесчувственным? — выдохнула она, готовая разрыдаться от нахлынувшей обиды. Неужели она в нем ошиблась? Куда подевались его доброта и сострадание?
— Хватит, — резко бросил мужчина, а затем тихо добавил. — Прошу, не рви мне душу.
— Расскажи мне… Я хочу понять… Я… — начала девушка, не в силах просто отстраниться и сделать вид, что её не волнует эта тема, а ещё больше — странная, выбивающая из колеи реакция Матвея.
Мужчина колебался мгновение, словно взвешивая что-то в уме, а затем набрал в легкие побольше воздуха и проговорил на выдохе:
— Катя рисовала, она художница…
Сказал так резко, будто сорвал пластырь с незажившей раны, и весь ссутулился, а потом растер лицо ладонями, непроизвольно вдавливая пальцы в усталые глаза, с залегшими под ними серыми тенями.
— Вот откуда это у Ильи…
Алена догадалась, о ком идет речь.
— Прости… Прости, я не знала. Я бы не стала затрагивать эту тему, — она приблизилась к поникшему Матвею и предприняла неуклюжую попытку обнять его. Сначала мужчина стоял неподвижно, а затем с какой-то тоской и отчаянием обхватил девушку и прижал её к себе. Крепкий, надежный, такой сильный, но в то же время такой ранимый в этот момент.
Алена почувствовала, как мужские пальцы вцепились в ткань её свитера словно утопающий за брошенный ему круг, как жадно Матвей вдыхает её запах, как гулко грохочет его сердце. И сердце девушки наполнилось щемящей жалостью: ей бы так хотелось унять эту тоску и боль, облегчить бремя горькой потери, что мужчина нес на своих плечах.
Но где-то в самом дальнем уголке души к этому чувству сострадания примешивалось и разочарование от мысли о том, что Матвей до сих пор любит покойную жену, что мысли о ней заставляют его сердце метаться в болезненной агонии так, что даже забота о сыне отходит на второй план… Ей никогда не занять это место. Ей никогда не сравниться с Катей. Очень хотелось разреветься от обиды, но девушка сдерживалась изо всех сил. Сейчас нужно думать не о себе.
Собравшись с духом, она тихо зашептала:
— Матвей, ты должен постараться… Должен найти в себе силы пойти к Илье и поговорить с ним откровенно. Ты должен ему всё объяснить, — её рука принялась осторожно поглаживать мужчину по широкой спине. — Мальчик должен понять, что ни он, ни его рисунки стали причиной твоего плохого настроения… Это важно сделать сейчас, ты ведь и сам это понимаешь.
— Да, понимаю. Это нужно было сделать гораздо раньше. Но мучительное чувство вины не давало мне заговорить, лишний раз вспомнить о Кате в его присутствии…
Матвей отстранился, пряча взгляд, а мысли девушки заметались в голове в попытке понять, о чем он говорит? В чем его вина?
— Ладно… Ты иди накрывай на стол, мы с Ильей сейчас придем.
С этими словами, мужчина вышел из ванной, а Алена принялась отмывать от краски руки, задумчиво глядя на цветные стройки воды, что сбегали по раковине с её пальцев.
Стол уже был заставлен тарелками с окрошкой, горячей картошкой и мясом, над которыми поднимался ароматный пар, даже чайник успел два раза закипеть, а мужчины так ещё и не появились на кухне. И всё же Алена терпеливо ждала, понимая, что сейчас не время вмешиваться в их серьезный разговор. У самой на душе было очень тоскливо, но она очень старалась храбриться и ничем не выдать своё состояние.
Но вот послышались приглушенные голоса, а затем на пороге появился Илья с покрасневшими от слез глазами. Он шмыгал носом и стыдливо прятал свой взгляд. Да, непростой день выдался у мальчика. Следом за ним шел Матвей. Его лицо посветлело, ушла глубокая складка между бровей, спина была прямой, а сам мужчина как будто выше ростом.
— Ну, наконец-то! — с натянутой улыбкой воскликнула Алена, пытаясь разрядить обстановку. — Чуть дождалась вас! Уже хотела сама всю окрошку слопать!
— В общем мы и не против, — как-то воодушевленно согласился Матвей. — Ты не стесняйся, ешь сколько влезет! Правда, Илья?
И мальчик заговорщически улыбнулся отцу.
— Это я сегодня на ужин у Алены ещё и картошку с мясом попросил, — проговорил он, кивнув на полные тарелки на столе.
