— Меня Захар Степанович зовут, — представился мужичок, умудряясь одновременно смотреть на дорогу, объезжая особо высокие насыпи снега, поглядывать на свою пассажирку и болтать. — Я ветврач, но давно уже не работаю по специальности. Меня выгнали из колхоза за длинный язык и революционные речи, — хохотнул он, — правда не погнушались взять на должность сторожа. А для меня любая копейка не лишняя, вот и сторожу уже двенадцать лет.
— Понятно, — кивнула девушка, чтобы поддержать разговор.
— Мы уж на вас так надеялись, — продолжал Захар Степанович. — Ну, не мог я поверить, что вот так безвинную скотину могут бросить на произвол судьбы…
— Да, да, конечно, — сглотнула Алена ком в горле от нахлынувшей тревоги.
— Хоть и семь их всего, но тоже ведь догляд нужен, и поесть, и попить… А крыша наша? Того гляди и рухнет в любой момент! Ещё и снегопад этот, будь он не ладен.
— А мы это кто? — решила уточнить Алена.
— Так, я, жена моя — Зиночка, она дояркой здесь, Ванька — зоотехник, ну, и семь буренок, ясень пень, — охотно пояснил мужчина.
— Ага, — снова кивнула Алена.
Наконец, машина затормозила, и мужичок, не дожидаясь своей спутницы, выбравшись из салона, по щиколотку в снегу побрел к одному из покосившихся строений, что стояли неподалеку небольшой группой. Девушка поспешила следом, ежась на холодном ветру, что тут же забрался под её полушубок. Бросив недовольный взгляд на гостью, Захар Степанович что-то пробормотал себе под нос, а затем вернулся к девушке, перехватил её локоть и поволок в другую сторону — к малюсенькой сторожке, над которой из трубы поднималась струйка дыма.
Приоткрыв дверь, мужчина буквально втолкнул девушку в помещение. Оно было таким крохотным, что кроме маленькой раскаленной печки-буржуйки и стола с двумя стульями здесь ничего и не помещалось. Разве что на стене весело несколько засаленных фуфаек, а под столом хранились стопки какой-то макулатуры. Пахло сырой шерстью и молоком, но было чисто и не вызывало чувство брезгливости.
— Вот, оденься потеплее, — проговорил мужчина и, сняв одну из фуфаек, протянул девушке.
— Спасибо, — кивнула она и быстро натянула вещицу поверх полушубка.
— И это надень, — Захар Степанович поставил перед носом девушки видавшие виды валенки.
Подумав пару мгновений, девушка сняла свои короткие сапожки на каблуке и влезла в огромные валенки, достававшие ей практически до кален.
— Ну, пойдем покажу, а потом и чай попьем за знакомство.
Маленькая процессия покинула сторожку и направилась к сараю. Уже на подходе стало заметно, что здание находится в аварийном состоянии: покосившиеся двери не закрывались до конца, позволяя злому зимнему ветру свободно проникать внутрь, старая крыша под немалым весом свежевыпавшего снега сильно прогнулась. Алена с опаской проследовала за стариком.
Внутри было холодно и как-то пустынно, два длинных ряда стоил, предназначавшихся для коров, были заброшены, и только где-то в самом дальнем углу, подальше от ветхих дверей, ютилось семь коров. Сначала издалека девушке показалось, что животные выглядят не так и плачевно, даже упитанно. Но стоило подойти ближе, как она поняла, что этих буренок едва ли можно упрекнуть в лишнем весе: просто-напросто впалые бока и костлявые спины бедняжек были бережно укрыты и перевязаны старыми войлочными одеялами, которые и создавали иллюзию откормленности.
Увидев посетителей, животные с грустными влажными глазами потянулись к ним в надежде получить какое-то лакомство. Послышалось нестройное мычание, и сердце Алены дрогнуло от жалости.
— Ну, что вы, мои красавицы, — проговорил Захар Степанович, поглаживая вытянутые морды. — Вот дождались, начальство приехало. Придумает что-то обязательно, и всё хорошо будет! Заживем!
Алена почувствовала, что ком слез поднимается к горлу. Как же им помочь? Что она может?
— Вот, — махнул рукой старичок в сторону небольшой кучки сена, что лежала неподалеку, рядом с поржавевшими ведрами. — Всё, что осталось. Я, итак, из дома ношу то очистки картофельные, то кусок соли, то яблоки подгнившие… Но что я могу? Своей животины у меня нет, сено не заготавливаю…
— Да, да, я понимаю, — прошептала девушка.
Заметив, как дрожит её подбородок и подозрительно блестят глаза, сторож по-отечески проговорил:
— Ну, ладно, будет. Мы с Зиночкой за ними хорошо ухаживаем, Ваня подсобляет… Всё не так плохо, нам бы сена, да крышу подчинить… Много-то и не надо… Ну, пойдем, пойдем… Чайку попьем.
Оказавшись в сторожке, Алена сняла одолженную одежду и робко присела на стул, уставившись в одну точку. Что ей делать?
— Ну, что скажите? Есть какие мыслишки? — спросил Захар Степанович, старательно отводя взгляд в сторону. — Я-то и организовать всё могу сам, но деньги…
— Понимаете, — начала робко девушка, — на счетах организации судя по выпискам из банка денег нет, текущих платежей и поступлений тоже не предвидится, распродажа имущества пока не началась…
— Эээх, — выдохнул старичок и плюхнулся на второй стул.
— Но я что-нибудь придумаю! Обещаю! — тут же проговорила Алена взволнованно.
Захар Степанович достал папироску, закурил и задумчиво протянул:
