Куратор прожигала во мне дырки своим темным, немигающим взглядом. А меня начинало потихоньку трясти. Потому что я догадывалась, что находится в склянке, и что меня хотят заставить совершить. Но чтобы быть в этом уверенной, я рискнула уточнить:
– Что это?
Мой голос был тихим, слабым и ломким. Но Саньята его услышала. И усмехнулась:
– Это? Это любовный эликсир. Он поможет угасающим чувствам мастера Вирса вспыхнуть с новой силой и отвести меня все же к алтарю. – Саньята вышла из-за кафедры и, не спеша, приблизилась ко мне. Взяла меня за подбородок, царапая кожу длинными черными когтями, окрашенными по последней ведьминской моде, и заставила посмотреть ей в глаза: – Предупреждаю сразу, чтобы у тебя не возникло дурного искушения: эликсир сварен на моей крови. И связать он может Вирса только со мной. Ты меня поняла?
«Итак, что мы имеем». Я медленно брела по академическому парку, подальше от веселящихся и дурачащихся адептов, пытаясь найти оптимальный выход из той огромной зад… хмм… попы, в которую меня загнала жизнь, в купе с Саньятой и моей собственной дуростью. Как ни прискорбно, но если бы я не поспорила с Дайной, то у меня сейчас бы не было настоятельной необходимости подлить ректору зелье. А значит, виновата сама. Соответственно, и обвинять в своем теперешнем положении тоже некого, кроме себя. А вот если бы…
– Вот ты где! Прячешься?
Споткнувшись от неожиданности, я нечаянно пнула носком ботиночка бегущего впереди Ершика. Получив непрошенное ускорение, умертвие кубарем улетело вперед, злобно щелкая челюстями на весь парк. Хорошо, что Ерш не может издавать звуки. А не то представляю, что я бы от него сейчас услышала.
Полет Ершика закончился прямо на ноге… Дайны, которая, собственно, и перегородила тропинку мне и моим фамилиарам. Зря, конечно. Ведьмы в целом безобидные существа. Но не тогда, когда они нечаянно пинают своих неумерших фамилиаров. Ершик, обхватив чужую ногу всеми конечностями, с мстительным наслаждением вцепился в нее зубами.
К чести, боевички, она не завизжала. И вообще не издала ни звука. Только мыча и прыгая на одной ноге, пыталась отодрать от второй неумерший капкан с клыками. Я с минуту полюбовалась изящными движениями Дайны, завидуя ей лютой завистью: на одной ноге, мыча от боли, а двигается так, словно танцует кадрон.
Догадалась я отозвать умертвие только после того, как Дайна зло прорычала на меня:
– Ну? Долго наслаждаться будешь?! Может, отзовешь уже свою ручную крыску?
Стыд за свое поведение обжог огнем. Густо покраснев, я позвала:
– Ерш, иди сюда немедленно, чудовище!
Крыс очень неохотно отпускал из пасти добычу. И, когда Дайна примерилась отвесить ему в благодарность пинка, снова угрожающе щелкнул челюстями в непосредственной близости к ноге боевички. Та успела отпрыгнуть. Но не удержалась на одной ноге и плюхнулась в кусты на эмм… мягкое место. Приземление Дайны оказалось жестким. И имело такое звуковое сопровождение, что испуганные вороны с громким карканьем помчались прочь из академического парка.
Из самых добрых побуждений я протянула Дайне руку, чтобы помочь ей выбраться из кустов. Но боевичка только презрительно зыркнула на меня и встала сама, извернувшись под немыслимым углом:
– Что ведьма, по-другому выиграть спор ты не в состоянии? Нужно только извести соперницу?
Вместо меня возмутился Коша, по-змеиному зашипев на Дайну. Я фыркнула:
– Не говори ерунды. Это ты, а не я распускаешь по академии глупые слухи.
– Да что ты говоришь? – Отряхивавшая сзади штаны Дайна даже выпрямилась от возмущения и подбоченилась. – Скажешь, не ты прячешься по углам, уклоняясь от выполнения условий спора?
Я только головой покачала:
– Я понимаю, что ты не артефактник, но ведь это ты предложила условия спора. А как ты могла его предлагать, если сама не знаешь, как действует Печать обязательств?
Дайна слегка смутилась:
– Мне посоветовали. А что такое?
– Да ничего особенного. Кроме того, что перед заключением магического договора желательно ознакомится с его условиями. – Я уже готова была согласится с общепринятым мнением, что боевики – это мускулы Его Королевского Величества. И думать им не положено по статусу. А то ослабеют от умственных усилий. – Если бы ты выиграла путем моего уклонения от выполнения договора, то печать с твоей ладони исчезла бы без следа. А на моей – превратилась бы в клеймо. У тебя печать исчезла?
Дайна дернулась и вытянула вперед левую руку – магическая печать была на месте. Я кивнула головой и показала свою.
– Что и требовалось доказать. Так что прекрати распускать обо мне мерзкие слухи. Не то пожалеешь. И это будет отнюдь не Ершик.
– Боги! – Боевичка презрительно скривила губы. – Умертвие по кличке Ершик! В этом вся ведьма!
Я пожала плечами:
– Мое умертвие, что хочу, то и делаю.
Дайна махнула рукой. Мол, что тебе доказывать, убогая. Но я не стала с ней спорить. Все равно без толку.
Дайна вздохнула:
