Дело чести полностью

Королева Елизавета принявшая трон после отречения Георга шестого, в Лондоне подписала трёхсторонний мирный договор, в котором закрепляются положения трёхстороннего мирного соглашения между Россией, Германией и Великобританией.

Сразу же начата процедура вывода российских войск.

Части Первой Гвардейской ордена Матвея Булавина егерской дивизии, Внутренняя стража, и госпитальный полк, покидают Британию. Корабли германского флота, доставят наших воинов в порт Петрограда, откуда они разъедутся по местам своего пребывания.

Контроль за соблюдением Лондонского мирного договора возьмёт на себя Германская сторона, войска которой остаются в Британии на постоянной основе.

Таким образом весьма скоротечная компания по принуждению к миру Британии, подошла к своему логическому концу. Напомним нашим читателям, что по договору, Британии запрещается иметь военный флот, кроме таможенных катеров и катеров береговой обороны, запрещено иметь судостроительные заводы, кроме мощностей по строительству торговых судов, и запрещено иметь армию, за исключением полицейских сил.

Наконец-то на всемирного поджигателя войны надели смирительную рубашку, и поместили под надзор врачей!

Русский инвалид 20 июня 1926 года.

Российская империя Москва.

Как всегда, в те моменты, когда в душе было что-то непонятное, Николай ехал на аэродром, и от десяти минут до получаса летал, отрабатывая разные задачи, попутно пытаясь понять, что же является наилучшим решением, а что хотелось ему лично. В ситуации с Любавой всё запуталось невероятно. С одной стороны, он боялся брака. Боялся грядущей ответственности и новых обязанностей. С другой, он явно был неравнодушен к девушке, и находясь вдали, желал её видеть, а когда видел, хотел обнять и прикрыть от всех невзгод. Но Николай вдруг поймал себя, что уже не в первый раз видит перед собой этот барьер. И когда его вдруг назначили руководить отделом в Тайной Канцелярии, и когда сделали заместителем командующего Внутренней Стражей. Только там всегда решали за него, и этот барьер он видел уже за своей спиной. Поздно было сожалеть, и искать обходные манёвры. Нужно было впрягаться и делать дело. А сейчас впервые в жизни, от него требовалось решить нечто имеющее прямое отношение к его жизни, и никто не собирался помогать. Ни приказом, ни отказом.

Любава так и сказала. «Решай сам. Как скажешь, так и будет» и отправила от себя. Так и не найдя решения в небе, Николай посадил машину, зарулил на стоянку, и отстегнув ремни, вылез из кабины на крыло.

Лето 1926 года уже полыхало вовсю, несмотря на календарный май. Лётчик-испытатель конструкторского бюро Сикорского Вася Молоков, вовсю любезничал с новым водителем и секретарём Николая — Татьяной, начальник мастерских любовно приклеивал к стене плакат с молодой, но уже популярной артисткой Любой Орловой, и даже аэродромный уничтожитель мышей — кот Пропеллер, в тени старенького Ньюпора миловался с белой кошечкой.

— Предатели. — С чувством произнёс Николай и спрыгнул на землю, раскалённую солнцем.

После душа и переодевания легче не стало, и Николай, подумав, велел Татьяне, ехать в ближайшую церковь.

Ближайшей оказалась церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Покровском-Стрешнево.

Большая белая машина с гербом Рюриков и знаком Внутренней Стражи, вызвала умеренный переполох в церкви, но Николаю до всего этого было безразлично. Прихожанином он был никаким, но в бога конечно верил, хотя и не ходил по церквям, постов не держал, и на богомолье тоже не ездил, предпочитая быть человеком чести, а не вымаливать прощение у бога.

Купил пачку свечек, выложив за них, не торгуясь «синенькую» сторублёвую ассигнацию, так как знал, что церкви конечно не бедствовали, но и не шиковали, живя только на жертвование прихожан.