— А не сладится, так тоже не наша беда. Тут Леночка такие расклады, что нас в этой колоде просто нет. Так что варежку, закрой, и покопайся вон там в ящичке. Я буду не я, если там не рефрижератор[1] с напитками. — Замерла и прислушалась к чему-то. — Я те точно говорю. Всё у них сладится. Вона голубушка наша, аж криком зашлась.
Утром, когда государь пил кофе и слушал сводку новостей, в комнату почти ворвался князь Орлов, и встал у стенки.
— Докладывай. Вижу же, что с добычей прилетел.
— Так точно государь. — Орлов поднял голову. Нашли и мастерскую где бомбы делали, и вообще глубоко копнули. Сама организация зряшная, ничего не представляет. Студентики, да разночинцы, всякие. За власть народа якобы бьются. Но их изрядно накачали деньгами, да подобрали трёх исполнителей бомбистов, из тех, кому проще голову заморочить.
— А как же вы прозевали такой с позволения сказать пердимонокль? — Сергий отхлебнул чай из чашки, и посмотрел на главу Тайной Канцелярии.
— Так все они у нас на учёте. Как пальчики откатали, так и сразу отправили фототелеграфом, с указанием примет. Двое-то в клочья, а один, которого младший взял, только без головы, а так, всё остальное, как новое. И даже документы какие — никакие были с собой. Билет поездной, да карточка в библиотеку. Так что субчиков этих мы быстро вычислили и начали аресты.
— Ну не тяни, Борис Фёдорович. — Рюрик усмехнулся. — Докладывай, чья это работа. Англичане небось?
— Англичане да не совсем. — Орлов раскрыл папку, которую держал в руках и положил на стол перед Сергием несколько фотографий. — Перешли на службу к турецкому султану, а турки нам всё не могут простить Босфор и Дарданеллы. Вот и решили таким образом поквитаться. А англичане и рады стараться. И не размотали бы мы эту историю, если бы не случайность. Ходившего к студентам господина признал плотник, который чинил двери и в доме где студенты встречались, и там, где этот господин жил. Он-то нам всё и рассказал, а уж взять голубчика было делом техники. Ну а как взяли, так и всё он нам как на духу рассказал. Покаялся в общем.
— А не подсунули нам этого деятеля, чтобы след запутать? — Поинтересовался генерал Жилинский, сидевший с Сергием за одним столом.
— Да не похоже. — Князь, покачал головой. — Нашли и место где он нитроглицерин хранил, и инструкции по приготовлению бомбы, и вообще много чего интересного.
— Надо как-то ответить. — Сказал Сергий. — А то вот англичанам хорошо ответили, надо бы и для турков что-то приготовить… нескучное. — Сергий вытер рот салфеткой, встал, одёрнул мундир и прошёл в кабинет, где все устроились за круглым столом.
— Прорабатываем варианты. — Орлов кивнул, и снова полез в папку, достал документ, напечатанный на машинке, и протянул императору.
— Ага, ага, интересно, хмм, тоже забавно. — Он с улыбкой протянул листок Жилинскому а тот Белоусову. Те никак не прокомментировали содержание, и только Александр Белоусов чему-то усмехнулся, читая варианты ответа России на покушение.
— Так с этим понятно. Теперь ты, Яков Григорьевич. Подготовь на всех погибших, в том числе и гражданских пенсионные листы. Будем делать им пенсию от дома Рюриков. Военным конечно побольше, но и гражданских не будем обижать. Не за смертью они шли на праздник.
— Сделаю. — Жилинский кивнул.
— А у тебя как? — Рюрик посмотрел на Белоусова.
— Смотря что. — Тот едва заметно улыбнулся. — Охране втык дал, что бомбист к Константину подошёл слишком близко. Должны был его остановить метров за полсотни. А вот те, кто охранял Любаву, те вообще провалились. Это ж надо на десять метров подпустить.
— Да не про то я спрашиваю. Знаешь же, что нужно. — С лёгкой досадой произнёс Сергий.
— Да вроде сладилось у них. Я утром подошёл, так эти две дамы, сидят там в гостиной, и свои разговоры разговаривают, а Колька, там с Любавой.
— Ну слава те, господи. — Орлов мелко перекрестился. — И эту историю закрыли.
— Ты погоди ещё. — Проворчал Сергий. — Пока у алтаря не встали, так и говорить нечего.
— Да я уж надеюсь, что в этот раз всё у них сладится. — Орлов вздохнул.
— А уж я как надеюсь. — Сергий неожиданно рассмеялся. — Ладно. По срочным закончили? Давайте разбирать текучку.
Любава просыпалась медленно. Тягучее сладкое состояние которое хотелось длить как можно дольше, клубилось по всему телу не отпуская из приятного плена, и вдруг, вспышками воспоминания прошлого дня… взрывающаяся голова бегущего к ней человека, оседающая на бетоне выставочного комплекса лаково-красной плёнкой, эхо двух взрывов, и острая щемящая боль и страх за папу и брата… И сразу же без паузы, ощущение мужских рук, прижимающих её, и жар который чувствовался всем телом, от того, кто уже не в первый раз спасает её, а вот сейчас, лежит вместе с ней на узкой постели железнодорожного вагона…
Она резко повернулась в кольце рук, и открыв глаза увидела улыбающееся лицо Николая.
— Проснулась?
— Ага. — Она, сладко зажмурившись, потёрлась об его грудь словно кошка, и даже лизнула плотную, словно дубовую грудь. — Я тут подумала… А сколько раз ты меня спасал?
