— Я вам денег добавил? — Сварливо спросил Сергий. — Целых пятьдесят миллионов, рублик к рублику. И на что вы их потратили? Закупили пушек, к которым ни лошадей ни буксировочных авто, да от щедрот устроили ремонт в здании генштаба. Тоже конечно дело нужное, но крайне несвоевременное. Вот и ходите по текинским коврам, вместо того, чтобы солдатикам новые портянки справить. — Государь говорил негромко, но чётко, ясно и от этой ясности Брусилов потел, краснел, и задыхался. А Сергий продолжал говорить словно вбивая гвозди в гроб военной коллегии.
— В общем так, Алексей Алексеевич. — Николай посмотрел на генерала. — Вашей работой по приведению военного ведомства я в принципе доволен. Но я не вижу главного. Где анализ прошедшей войны, и готовность в войне будущей? У вас конечно численность не чета Внутренней страже. Счёт не на батальоны идёт, а на дивизии, ну так и придумайте, как нам врага лупить не числом, а умением да техникой. А числом мы с вами всё профукаем. Вон, у нас под боком Поднебесная, так там народа от нашего втрое больше, и это ещё не берём Индию, Иран, и вообще весь Ближний Восток, и Европу где даже после войны за триста миллионов населения.
Отпустив всех, Рюрик вышел из приёмной залы, и пройдя через коридор, присел в музыкальном салоне, откуда была видна зелень зимнего сада.
Сюда и привели Николая, чтобы они могли поговорить без лишних глаз и ушей.
— Садитесь, генерал. — Николай кивнул на кресло напротив, и взял поданную адъютантом папку. — Вашей службой и вообще, всеми действиями, я доволен, так что примите от меня высочайшее удовлетворение. — Произнёс Сергий и жестом усадив вскочившего Николая обратно в кресло. — Есть у меня одна застарелая проблема, которую я и не знаю, как решить. — Государь помолчал. — Вы конечно знаете, что на севере, мы граничим с несколькими странами, самой беспокойной из которых является Норвегия. И каждую весну, эти мрази, приплывают к нам, чтобы бить тюленя, моржей и белых медведей. Бьют варварски, беспощадно и без оглядки[1].
Бьют даже мальков и беременных самок, причём увозят едва ли половину добычи, оставляя остальное гнить на берегу. Поморы конечно пытаются дать отпор, но куда им. Флота там нет, а канал из Белого моря в Балтику, только-только начали копать. — Сергий помедлил. — Я понимаю, что в некотором роде требую невозможного, но терпеть это свинство уже нет никакой возможности. В прошлую весну, на берегу их встретили пограничники, поморы и добровольцы из других мест, но говорят в этом году, они собираются привести целый военный флот. Четыре броненосца, и сторожевики. НО этого, мало. На наше справедливое возмущение кровавой бойней, Норвегия выдвинула ультиматум с требованием ликвидировать понятие «территориальные воды» и сместить границы России к югу, по самой береговой кромке Белого и Баренцева морей[2].
Ваша задача-минимум, уменьшить интенсивность налёта норвежцев, а как максимум, вовсе отбить его. И пусть вас не смущают возможные дипломатические осложнения. Даже если вы развяжете новую войну, я не буду недоволен. Всякое безобразие нужно кончать, и вот этому, как раз самое время.
[1] Как и в реальной истории. Бесчинства «цивилизованных европейцев» на русской земле в 1933 году остановил Сталин. После бойни, устроенной норвежцами в 1920х — 1930х годах, численность тюленя к настоящему времени так и не восстановилась.
[2] Как и в реальной истории.
