Вся возня по подготовке встречи, была специально отнесена от Мурмана, чтобы снизить по возможности риск утечки информации. Но и Пограничная Стража, сильно помогла, установив кордоны и пустив патрули вокруг Урицы.
Норвежцы, о возможном ответе русских не беспокоились. Больше шестисот промысловых шхун, в сопровождении четырёх боевых кораблей, сначала собирались возле Тромсё, а после, всей толпой, почти стадом двинулись в сторону российского побережья.
Норвежцы, почти истребившие всю живность в своих территориальных водах, из-за неуёмной жадности и глупости, спешили на ещё не убранные поля, чтобы и там, навести разорение и мор.
Вся группа была замечена ещё на рейде Гамвика в ста шестидесяти километрах от российской границы, и Николай, находившийся ещё на земле, скомандовал повышенную готовность.
Сто шестьдесят километров для такой корабельной группы это как минимум десять часов хода, а то и больше, поэтому не спешили. Проверяли ещё раз технику, делали какие-то последние приготовления и до рези в глазах всматривались в море, ожидая что вот-вот появятся на горизонте заклятые враги.
За час до подхода эскадры к границам, начали поднимать воздухолёты, и занимать места в машинах подвижные патрули. Конечно шанс на то, что кто-то по холодному Баренцеву морю сможет добраться до берега был совсем невелик, но всякое бывает.
Кроме патрулей Пограничной Стражи и Внутренней Стражи, к берегам вышло большое количество поморов, которым от себя лично Николай раздал две сотни скорострельных винтовок «Стрелец», конструкции Дегтярёва-Коровина, под винтовочный патрон, и самих патронов пятьдесят тысяч штук.
Специально для норвегов, границу обозначили буйками, но гордые потомки викингов под радостный гогот расстреляли буи из пулемётов, что и было заснято самолётом-разведчиком.
Это была ещё одна идея Николая. В самолётах, воздухолётах, катерах, и у наземных патрулей работали десятки операторов — сержантов и офицеров, которых сам Дзига Вертов, в течении двух недель учил обращаться с камерой. Николай собирался с помощью знаменитого кинорепортёра сделать фильм об операции против норвежских браконьеров. Сам Вертов, давно уже искавший какую-нибудь необычную фактуру для нового фильма взялся за дело с энтузиазмом, и вокруг него, всегда кипел водоворот штатских и военных чинов, направленных в его распоряжение.
Кроме Вертова, был ещё один человек, который не принадлежал к ведомству Внутренней Стражи, а просто наблюдал за происходящим, тщательно записывая всё в блокнот. Генерал-майор генерального штаба Михаил Васильевич Фрунзе, специальностью которого было военное планирование, и организация тыла.
Вот и сейчас, когда Богатырь, натужно гудя винтами поднимался в стылое северное небо, он стоял в уголке обзорной палубы, и что-то быстро строчил в блокнотике, мелким убористым почерком.
Сама радиостанция из-за своих размеров размещалась на второй палубе, а радисты и сидели здесь же, на обзорной, которую Николай приспособил под летающий штаб.
— Они миновали линию границы и в тридцати километрах от берега. — Доложился начштаба полковник Соловьев.
— Поднимайте первую волну, Пётр Ефимович. — Скомандовал Белоусов, нагибаясь к мощной морской стереотрубе, которая смотрела как раз в ту сторону. Через какое-то время он увидел плотную чёрную дымку, а после, опустив объективы ниже, разглядел и броненосцы, что шли во главе строя, и огромную толпу промысловых баркасов. Все шли на угольной тяге, и над норвегами повисло огромное чёрное облако, которое ветер сгонял в сторону берега.
Но и норвежцы тоже увидели летящие к ним самолёты, благо что их было довольно много, и подчиняясь командам, разбежались по немногочисленным зенитным постам, где стояли спаренные пулемёты максима. Но и такого, слабого шанса пилоты им не дали, зайдя на броненосцы со стороны солнца.
Все пять пушечных бомбардировщиков, зашли сначала на головной броненосец «Один» рухнув на него сверху словно атакующие соколы. Да, бортовую броню броненосцу из маленькой двадцатимиллиметровой пушки не пробить, но и стреляли самолёты не в борт, а сверху, снося надстройки, орудийные установки и в труху размолотив капитанскую рубку, которая имела весьма условное бронирование сверху, и сзади.
Одного прохода было достаточно, чтобы «Один» окутался плотным облаком чёрного дыма, и снизил скорость до пяти узлов.
