– Во время Великой депрессии он использовался для хранения алкоголя, – ответила Стиви. – Товар приходил из Канады, и его прятали под обсерваторией на случай полицейской облавы, хотя вряд ли кто-нибудь рискнул бы устроить облаву в поместье Альберта Эллингэма.
– Я имею в виду сегодняшний туннель. Ты знаешь, что в нем сейчас?
– Какое-то время он был закопан, – туманно пояснила Стиви. Ей не хотелось говорить что-то типа «его раскопали впервые с 1938 года, и кто знает, что там теперь».
– А нам туда можно?
– Никто не сказал, что нельзя.
– Но мы, кажется, никому и не рассказывали.
– Сначала действуй, потом извиняйся.
Она чувствовала, как Нейт буравит ее взглядом, но отвернулась и принялась изучать лица статуй.
– Не знаю, засчитают ли мне этот сценарий за три главы, – вздохнул Нейт, копаясь в карманах. – Мы занимаемся этим всего лишь неделю.
– А что сказала доктор Куинн?
– Сказала, что решит, когда увидит результат. Но смотрела при этом так, словно уже решила: завершать мой завтрак должно битое стекло.
– По-моему, ты слишком сильно переживаешь.
– Конечно, я слишком сильно переживаю. Но обычно я прав. Те, кто переживает больше всех, всегда оказываются правыми. Так уж устроена жизнь.
Стиви не стала ему перечить.
Хейз, Мэрис и Дэш уже ждали возле дальнего крыла базы творчества, где были сложены материалы для декораций и стояли мусорные баки, чуть в стороне от главной дороги. Они тоже оделись в черное: на Хейзе было что-то узкое и приталенное, на Дэше – свободное и свисающее, а Мэрис красовалась в черных легинсах, необъятном пушистом свитере и маленькой черной шляпке. Ко всему прочему она надушилась дымно-мускусным ароматом, весьма подходящим к такому случаю.
– Ну что, идем? – сказал Хейз и включил фонарик.
Они вошли под сень леса, кольцом опоясывающего Эллингэмскую академию. Здесь не было аккуратных дорожек и мраморных статуй – только дикая, нетронутая природа. Пришлось пробираться между деревьями, идя вдоль главной дороги. Стиви имела довольно четкое представление, куда должен вести туннель и где он может начинаться, но вход в него, скорее всего, завален землей. Хейз тоже, казалось, знал, куда нужно двигаться.
– Как ты его нашел? – спросила Мэрис.
– Поиски туннелей – мое тайное хобби, – улыбнулся он. – Вот этот они отрыли весной и не хотели, чтобы об этом кто-нибудь узнал.
– Но ты узнал?
– Я увидел.
И он усмехнулся.
Хейз ушел в сторону от дороги метров на сто, остановился и принялся топтаться вокруг. Вскоре под его ногами звякнуло что-то металлическое.
– Свет, – потребовал он.
Мэрис направила свет фонарика вниз, и он начал ногами счищать сухую землю с люка.
– Они его закрыли, – наклонившись, пробормотал он. – И, похоже, закрыли на замок. Раньше замка не было. Это может стать проблемой.
– Давай я взгляну, – сказала Стиви, опускаясь на колени рядом с ним. Земля была прохладной и мягкой.
– Самый обыкновенный висячий замок. – Стиви повертела его в руках. – Можете посветить сюда?
Луч метнулся к замку. На дне своей сумки Стиви нашарила две канцелярские скрепки. Она выпрямила их и вставила в скважину. Одна скрепка служила упором, а второй она стала медленно нажимать на запирающие штифты внутри. Действовать приходилось аккуратно, миллиметр за миллиметром. Замок – штука маленькая, а его внутренние штифты и того меньше, так что главное было не дергаться.
К счастью, Стиви уже много раз ковырялась в таких замках. Это было приятное и недорогое хобби, которым она любила заниматься во время просмотра детективов; к тому же этот навык ей следовало иметь в своем арсенале.
Наконец замок щелкнул.
– Вау, – произнес Хейз. – Где, черт возьми, ты этому научилась?
Стиви молча улыбнулась, поднялась с колен и отряхнула руки.
– А ты молодец, – одобрительно кивнула Мэрис.
Ну наконец, нашлось хоть что-то, что Стиви умела делать, а Мэрис – нет.
Дэш набирал на телефоне текст, а Нейт застыл с открытым ртом.
Хейз сдвинул в сторону крышку, и перед ними открылся пологий вход под землю. Стиви посветила фонариком – в темноту уводила дюжина бетонных ступеней.
– Выглядит ничуть не подозрительно, – пробормотал Нейт.
Стиви присела на корточки перед дырой в земле, направив луч в глубину. Там была сплошная чернота: бархатисто-чернильная, суровая, неприветливая. Все что угодно могло таиться в этой черноте: полчища пауков, кто-нибудь с ножом или, еще хуже, просто один сплошной темный туннель.
