- Вряд ли это будет так уже просто. С пятьдесят второго года много воды утекло, а люди теперь все время переезжают.
- Я знаю. Но все-таки попытайтесь. Это правда крайне важно.
- Можете на меня положиться.
Фергюсон ждал меня в тени козырька у входа в больницу. Глаза его хранили все то же невидящее выражение. Он, казалось, не замечал ничего вокруг себя. Хотя мы говорили с ним на более или менее одном языке, я вдруг понял, насколько он чужероден в Южной Калифорнии.
А то, что с ним происходило, удвоило эту чужеродность.
Я перегнулся через сиденье, чтобы открыть дверцу машины.
- Как ваш нос?
- Мне не до носа, - ответил он, усаживаясь рядом со мной. - Я разговаривал с этим вашим доктором. С Тренчем.
- Что он сказал?
- Моя жена на третьем месяце беременности. Ребенок скорее всего Гейнса.
- Это Тренч сказал?
- Естественно, я его не спрашивал. Но и так очевидно. Неудивительно, что она решила бежать с ним. Неудивительно, что им понадобились деньги. Ну, теперь они у них есть. - Он свирепо улыбнулся неизвестно чему. - Отчего она попросту не попросила у меня денег? Я бы дал.
- Дали бы?
Он разжал кулаки и взглянул вниз на ладони.
- Я мог бы и убить её. Когда я гнался за ними сегодня, то думал убить их обоих. И тут увидел на перекрестке этот прицеп. И на секунду принял решение покончить с собой. Но рефлексы оказались сильнее. - Он топнул правой ногой. - Мужчине стыдно признаваться в подобном.
Он не объяснил, в чем именно - в мысли о самоубийстве или в неспособности привести её в исполнение.
- На три часа у меня назначена встреча с Майклом Спиром. Завезти вас домой? Это почти по дороге. Объяснение в дорожную полицию можно представить позднее.
- Да. Лучше я вернусь домой. Вдруг они снова позвонят.
Я включил передачу и свернул в сторону шоссе.
- А вы хотя бы примерно представляете, куда они поехали?
- Нет. И пожалуйста, ничего не выдумывайте. У меня нет ни малейшего желания, чтобы их выследили. Вы поняли? Я не хочу, чтобы с ними что-нибудь сделали - ни с ней, ни с ним.
- Это вряд ли исполнимо.
Он словно не услышал меня, вновь уйдя в свой душевный разлад, стараясь побороть одолевавшее его смутное ощущение вины.
- Видите ли, я виню себя почти так же, как и ее. Мне не следовало уговаривать её выйти за меня замуж. Она принадлежит другому поколению, ей требуется кровь помоложе. И я был мечтательным дурнем, когда вообразил, будто могу что-то предложить молодой красивой женщине.
- Очень альтруистичная позиция, Фергюсон, но, боюсь, не слишком разумная.
- Это касается только меня и моей… моей совести.
- Не совсем. Гейнс - заведомый преступник, которого разыскивает полиция, - сказал я в ответ на его яростный и раненый взгляд. - Нет, я не обманул вашего доверия и в полицию не обращался. Гейнса разыскивают по другим делам, в частности за кражу со взломом. Если вашу жену задержат вместе с ним, расплачиваться придется очень дорого по всем статьям. А то, чего вы желаете или не желаете, для исхода никакого значения не имеет.
- Конечно, я не могу взять на себя ответственность за то, что с ней случится в дальнейшем. - И у его великодушия оказались пределы, отчего оно сразу внушило мне больше доверия. - Я просто отказываюсь способствовать их поимке.
- Может быть, и это стоило бы взвесить. Не исключено, что вина вашей жены много меньше, чем вы полагаете. Гейнс, судя по всему, умеет втираться в доверие как никто, - один из тех, кто ловко кормит соловьев баснями. Возможно, он наплел ей что-нибудь очень убедительное.
- Холли не дура.
- Каждая женщина становится дурой, безоглядно влюбившись. Насколько я понимаю, вы не сомневаетесь, что они любовники.
- Боюсь, это так. Он несколько месяцев её обнюхивал, а я не вмешивался, хотя все происходило прямо у меня под носом.
- Вы хоть раз застали их in flagrante delicto?
- Ничего похожего. Впрочем, я часто уезжал. И возможностей у них было хоть отбавляй. Он её обхаживал, как профессиональный сутенер. Целые вечера они проводили вдвоем в моем доме якобы за чтением пьес.
- Откуда вы знаете?
- Так это и при мне бывало. А в других случаях Холли мне сама говорила. Наверное, боялась, как бы я не узнал помимо нее.
- А как она это вам объясняла?
- Ну… она помогает этому типу развивать его актерское дарование, а заодно и свое собственное. Она утверждала, что ей для работы нужен партнер. - Он хмыкнул. - Конечно, мне не следовало попадаться на такой дурацкий предлог. Но она сумела убедить меня, что он для нее ничто. Я даже думал, что она считает его порядочным пошляком и просто использует в своих профессиональных целях.
Я сделал левый поворот и по виадуку поднялся на магистральное шоссе над железнодорожным районом.
- У них были общие профессиональные планы?
- Насколько я знаю, нет. Холли хотела со временем попробовать свои силы в театре.
- И с тем, чтобы вы финансировали постановку?
- Пожалуй, да.
- Она когда-нибудь убеждала вас поддержать Гейнса в финансовом смысле?
- Нет. Она знала, как я смотрю на этого подонка. Дешевый сутенер.
- Она платила за его общество?
- А зачем бы? И не вижу, что, собственно, вы выясняете.
