– Давно пора, папа, – охотно отозвался отпрыск. – И чего ты только сюда пошел и еще меня потащил? Я же тебе твердил, что разговаривать с этими людьми бесполезно. Они совсем обезумели от свалившегося на них богатства. Из грязи в князи, что называется.
– Поговори мне еще! – гаркнул отставной прапорщик.
– В самом деле, Миша, что ты такое говоришь?
Но было видно, что на своего сына господин Ерофеев нисколько не сердится. Прикрикнул он на Мишу больше для острастки. И все потому, что сын высказал те же мысли, которые бродили в голове самого Ерофеева.
– Говорил мне Кусков, что я только зря с вами время потеряю, – с досадой произнес он. – А я его не послушал, решил, вы одумались. А вы от своей жадности скоро все до копейки потеряете. Судьба таких жадин баловать не любит!
И с этими словами старший акционер вместе со своим сыном вышел из дома, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью.
После его ухода за столом возникла тяжелая тишина. Первой очнулась мадам Чижикова.
– Что же вы стоите, девочки? Идите на кухню, отменяйте там горячее. Чего добру пропадать? Гости ушли, ужинать никто не будет. Пусть Изольда уберет мясо на холод и подаст нам завтра в качестве обеда или даже ужина.
Под этим предлогом Чижикова устраняла из столовой двух нежелательных свидетельниц. Хозяйка хотела остаться наедине со своим мужем, чтобы обсудить ситуацию. Но подруги были не так просты. Из столовой они ушли, но на кухню не пошли, а остановились на полпути. Таким образом, они могли слышать, о чем говорят в столовой.
Оставшись, как они думали, наедине, Чижиковы не таились.
– Нет, ты только подумай, какая сволота! – грохнул кулаком супруг.
– Я была уверена, что он согласится.
– А все ты со своей жадностью! Говорил же тебе, предложи им больше!
– Больше! Куда уж больше? – внезапно окрысилась на прапорщика любящая супруга. – Совсем хочешь нас по миру пустить? Как тогда в Полоцке? Да чтобы ты знал, такой шанс бывает один раз в жизни! В кои-то веки нам повезло, мой брат состояние заработал, сам одиноким умер, нам все оставил. И теперь прикажешь все чужим людям раздать? Ты совсем не любишь нас с Костей, если хочешь так поступить!
– Ладно, Ленусик, будет тебе, – пробормотал заметно присмиревший Чижиков.
Наверно, он тоже не часто видел свою вечно щебечущую женушку в таком гневе, да еще и она позволила себе повысить голос на своего командира.
– Брат твой, решать тоже тебе. Но ты же знаешь, я для вас с Костей… Только для вас двоих и живу.
– Да, я знаю, – всхлипнула Елена Николаевна.
– И я тебя люблю больше жизни. Тебя и Костю! Ну, Ленусик, ты только скажи, я все сделаю, чтобы вы счастливы были.
Вот уж от кого подруги не ожидали подобных признаний, так это от твердолобого прапорщика. Похоже, глубоко под панцирем у Чижикова было мягкое сердце и нежная душа, которая с трепетом относилась и к супруге, и к сыну.
– Зачем только кричать на меня, этого не пойму, – уже обиженно произнес Чижиков. – В чем я перед вами виноват? Всегда только для вас стараюсь!
И встав из-за стола, он даже не обратил внимания на вопрос жены, не хочет ли он отведать все-таки одно из горячих блюд, неосмотрительно оставлять все на потом, может испортиться.
– Целую кучу еды наготовили для этих… Что же теперь, прислуге отдавать?
Но даже это замечание не остановило прапорщика. Он ушел, не оглянувшись, весь в своей обиде. Елена Николаевна тоже притихла. Ссора с мужем была ей в диковинку. По словам Валерии и Изольды, подруги знали, что супруги Чижиковы между собой живут, как ни странно, в большом ладу. Сегодняшний всплеск эмоций был слишком стихийным, чтобы его можно было контролировать.
Зато у подруг появилось время, чтобы проанализировать ситуацию. Итак, завещание господина Терентьева было утрачено. И это в равной степени не устраивало обе враждующие стороны – Чижиковых и трех самых крупных акционеров кирпичного завода. Каждая из сторон опасалась, как бы другая по суду не заграбастала себе больше, чем полагается.
И в большей степени это касалось самих Чижиковых. Они собирались откусить наиболее жирный кусок от пирога.
– Надо думать, акционеры – Ерофеев и прочие не претендуют на сам дом и личные счета господина Терентьева. Им были обещаны лишь его акции.
– А вот сестрица Аленушка и на акции глаз положила.
– Значит, завещание в большей степени нужно акционерам.
– Не скажи. Чижиковым оно тоже нужно. Ведь как иначе им отказать в притязаниях Виолетты и Витальки?
– Ну, с Виолеттой вопрос был решен кардинально. Она уже больше ни на что претендовать не сможет.
– Но главным претендентом все равно была не она, а Виталька. А мальчик еще жив.
Да, это был серьезный промах со стороны супружеской пары Чижиковых, если только это они заказали покушение на мальчика. Хотя теперь подруги подозревали в этом и Ерофеева, и других акционеров. Эти господа тоже весьма активно станут бороться за будущие дивиденды и власть на заводе. Виталька им совсем не нужен.
– И еще мне не понятен смысл сделки, которую Чижиковы предлагали акционерам.
