Обычно все это очень плохо заканчивалось, кровью и беспорядками, но стоит ли об этом говорить Невиллу? Пусть сражается на этом фронте, хуже точно не будет, а опыт так вообще можно бесценный поиметь. Маггловедение, значит. Так и не добрался посмотреть их учебник, что-то в этом учебном году занятий хватает и без книг Невилла. Но вначале надо все же что-то ответить Невиллу, и говорю.
— Действуй, Невилл, мы все в тебя верим.
Обрадованный Лонгботтом тут же садится сочинять письмо бабушке. Вопрос Дня всех Влюблённых, как-то отпал, на фоне случившегося, и, подозреваю, все вернётся к той форме, в которой праздник был до Локхарта. То есть, кто хотел, дарил валентинки, а кто не хотел — не дарил. Официально ничего не проводилось и не афишировалось, и, в общем, праздник был сугубо личным, для тех, кто хочет его праздновать. Тоже в принципе неплохое решение, да и Гилдерой в прошлом году дал не совсем хорошую рекламу. Оно конечно, реклама всегда реклама, но что-то мои мысли не туда унесло.
Поговорить с директором удалось только через неделю.
Карусель разборок вокруг Гарри вертелась все сильнее, а сам он так и лежал без сознания на больничной койке. Мадам Помфри уверяла, что все нормально, и через пару недель очнётся, а потом надо будет проводить восстановительную терапию. Мол, заново созданные органы надо вначале «разработать», а уже потом отпускать Гарри из больницы. На вопрос, почему бы не отвезти Поттера в клинику Мунго, раз уж там такие специалисты, Помфри со вздохом призналась, что следователи из Министерства запретили это делать.
То есть вначале пришлось оперировать «как есть», на месте, иначе Гарри умер бы, не доехав до больницы.
Но потом пришли следователи.
Они обошли весь медпункт, все осмотрели, долго докапывались до медицинской лицензии нашей целительницы, и всё-таки отстали, но Гарри транспортировать категорически запретили. То ли сочли его вещественным доказательством, то ли Министерство продолжает крутить и вертеть свои планы, не слишком считаясь с тем, что и кто там вокруг. Подъехала в школу ещё бригада, из следователей и Авроров, они перерыли поле для квиддича на два метра вглубь, предварительно закрыв стадион.
По школе ползут зловещие слухи, что кирдык школьному чемпионату.
В принципе, без Гарри, у команды Гриффиндора всё равно нет шансов. Запасного ловца никто не готовил, а если бы и готовили, то повторить эти пике и выходы, всё равно не сумел бы. У парня прирождённый талант к полётам на метле, основательно развитый тренировками Вуда. Оливер, кстати, почти единственный не вздыхает тяжело по поводу возможной отмены квиддича в школе. Два года подряд победы в школьном чемпионате очень даже разожгли аппетиты Оливера, и теперь, когда из-за отсутствия Гарри замаячила не иллюзорная возможность потерять Кубок, Вуд, можно сказать, даже радовался тихо возможному закрытию. Нет квиддича — нет победителя, а значит, кубок останется у Гриффиндора, а там глядишь и Гарри поправится, и опять всех порвёт на мелкие снитчи.
Ну так вот, бригада эта, из Министерства, частично подтвердила версию Дамблдора. Об это версии мне по секрету поведал Люпин, когда я изложил ему версию про Драко Малфоя. В общем, хорошо, конечно, что подозрения совпадают, хотя бы частично, но раньше надо было следить за учениками. Сам понимаю, что это уже была бы паранойя в кубе, но разве директор не всевластен в Хогвартсе? Ага, не летал бы дедушка Альбус за крестражами, глядишь, и по-другому бы всё сложилось в этом году.
— Можно только гадать, что случилось бы, — пожимает плечами Люпин на мои слова. — Никто, кроме прорицателей не знает будущее, да и они, по большому счету, не знают.
— Почему?
— Когда прорицатель изрекает пророчество. Истинное пророчество, прошу заметить, а не ту ерунду, которую за пять кнатов тебе любой шарлатан на базаре расскажет. Так вот, в этот момент прорицатель впадает в транс, как будто будущее само себя диктует через его тело. Выйдя из транса, прорицатель сам не помнит, что говорил и что делал, и в этом ему не помогут никакие сыворотки правды или извлечения воспоминаний. Образуется как будто дыра в памяти, в которой только пустота.
— Откуда же тогда появляются пророчества?
— У прорицателя, в момент изречения, должны быть слушатели, — поясняет Люпин. — Причём, желательно, такие, чтобы распознали истинность пророчества. Поведение в трансе, конечно, меняется, голос там по-другому звенит, но всё равно, вот так сходу можно и не распознать. Не говоря уже о случаях, когда прорицатели изрекали пророчества в гордом одиночестве, таким образом, теряя их.
— То есть это неконтролируемая способность? — ну да, вопрос глупый, но я как всегда: вначале задал, потом осознал глубину глупости.
