Во всяком случае, скоро уже экзамены, а Волдеморда пока нос больше не высовывает.
Возможно, свою роль сыграло и то, что половина его крестражей оказалась уничтожена, а именно. Чаша Хельги Хаффлпафф из сейфа Лестрейнджей, дневник в прошлом году и медальон Салазара Слизерина, обнаруженный кем-то из Ордена в особняке на площади Гриммо, 12, куда прошлым летом ходил на заседание Ордена. Четвёртый крестраж в лице Гарри вернулся к учёбе, хотя и утратил изрядную долю былого веселья и беспечности.
Злая, как тысяча Пожирателей, мадам Помфри, озверевшая после лечения всех пострадавших, осмотрев Гарри, внезапно смягчилась и признала, что колдунство в битве пошло Поттеру на пользу. Одним рывком он сократил оставшийся срок лечения, и магические потоки заработали в полную силу. Наверное, тут сыграло свою роль то, что Гарри действовал на эмоциях, очень сильных эмоциях, каковые, как я теперь знаю, сильно расширяют возможности мага. Хотя и несут в себе опасность расшатывания, действуя постоянно на эмоциях, маг легко может стать лабильным, психика «поплывёт», и он всегда будет немного «не в себе». Или будет казаться, что он не в себе, как с Беллатрисой.
Встреча с ней показала Невиллу всю глубину разделяющей их пропасти опыта, умений и возможностей, и к чести юного Лонгботтома надо сказать, что он сумел «переварить» это. Составил себе план занятий, написал Ба письмо с извинениями, и торжественно поклялся, что уничтожит Беллатрису. Она, похоже, задела личные струнки в его души, ибо клялся уничтожить только её, а не всех, кто пытал его родителей. Не знаю, всё равно случайно услышал, задержался в душе в Дуэльном Клубе, который снова начал свою работу, и кто же виноват, что у меня все в порядке со слухом?
Не стал показывать Невиллу, что знаю о клятве, а он не стал публично распространяться на эту тему.
Вообще, после возвращения Дамблдора и того вопроса в коридоре, Невилл как-то утратил щенячью восторженность во взоре и взглядах, бросаемых в мою сторону. Это немало меня порадовало, так как не хватало мне ещё пламенной страсти и воздыханий с его стороны. Мне и Луны хватает в этом вопросе. Не в смысле пламенной страсти, а в смысле, что у неё есть привычка шептать в ухо, а мне при этом в голову лезут похабные картинки. И просить её прекратить такие шептания что-то язык не поворачивается.
Короче, пора на каникулы.
Ещё Сириуса полностью оправдали и обелили, и все обвинения сняли, к вящей радости Гарри. Труп Петтигрю, только глядя на который я припомнил, что видел его в конце четвёртого фильма, выступил в роли подтверждающего доказательства. Вообще непонятно, на кой хер им тут свидетели, если есть Сыворотка Правды, извлечение воспоминаний и прочие радости следователя. Питер, как ни странно, оказался той самой сбежавшей крысой Рона, но поняли это далеко не сразу. Сириус, уже после оправдания, смотрел у Гарри колдофотки за второй курс, и там узнал Коросту, в смысле Питера, анимагической формой которого была крыса.
Так как Петтигрю уже лежал в могиле, то никто шума поднимать не стал. Так, подивились немного, вот, мол, как, сколько лет Уизли ездили в Хогвартс в сопровождении взрослого мужика. Только Джинни немного повизжала от мысли, что крыса могла достаться ей, и что эта крыса подглядывала бы за ней в душе. Ну, тут, конечно, Питера осуждать было бы трудно, поэтому вопли Джинни о помывках и подглядках не встретили бурной поддержки «Ёжиков». Также, на радость Гарри и как будто в компенсацию за перенесённые невзгоды, ему прислали письмо старшие Уизли, с новостями с больничных фронтов.
О чём Поттер не замедлил рассказать всем, и мне в том числе.
— Рон окончательно пришёл в себя! — улыбается Гарри. — Он, правда, почти ничего не помнит из того, что случилось, и целители настаивают ещё на месяце процедур, но всё равно!
Да уж, реально получается, что мы — команда инвалидов. Рон был без памяти, я — без ноги, а Гарри брякнулся с метлы, едва не отъехав в могилку. Хотя, ладно, чего уж прибедняться. Гарри всё равно теперь самый здоровый из нас. Даже новый раздвижной протез, без всех этих выебонов со сталью и узорами, всё равно остаётся протезом из дерева, а не живой ногой. Однако, вспоминая бой, надо будет деревяшку ядом помазать на будущее. Мало ли кто там, на четвёртом году кинется? И тут я ему хренакс, и отравленного дерева в глотку!
— Теперь он сможет вернуться в Хогвартс! — радуется Поттер. — Мы снова будем вместе!
— Только если он сдаст экзамены за третий курс экстерном.
— А, точно, — темнеет Гарри. — Он же пропустил! Но ничего, думаю на каникулах…
— Рон будет отдыхать, и восстанавливаться, в кругу семьи. Гарри, неужели тебе настолько не хватает Рона, что ты готов уморить его учёбой?
На всякий случай улыбаюсь, а то шутка какая-то… нешуточная получилась. Гарри, впрочем, всё понимает.
— Ну, даже на курс младше — это лучше, чем полное его отсутствие! Мы ему поможем с учёбой, правда, Гермиона?
— Правда, — киваю, думая, что хрен его знает, что там, в будущем получится.
Турнир Трёх Волшебников, и кажется, следующий год будет не менее весёлым, чем этот.
