— Славу, почёт и тысячу галлеонов приза, не говоря уже о том, что Чемпион будет биться за честь всей Школы, в его лице на Турнире будет присутствовать весь Хогвартс! — многозначительно заявляет Дамблдор. — Три испытания, три Чемпиона, но победителем станет только один. Подумайте об этом, и кто решится, обращайтесь к своим деканам, у вас есть неделя, на то, чтобы принять решение!
После чего директор взмахом руки позволяет начаться ужину. Нас разделяет, наверное, метров тридцать, но всё равно остаётся стойкое впечатление, что перед взмахом он подмигивает мне. Персонально.
Остаётся только вздохнуть и перейти свой Рубикон в лице МакГонагалл.
В первую очередь от объявления Дамблдора пострадала мадам Пинс. Школьники ломились в библиотеку похлеще, чем в Хогсмид за пивом, и требовали одного и того же. Книги по истории Турнира, и что там происходило. Выходцы из магических семей пересказывали байки о Турнире, любители книг козыряли фактами из энциклопедий, самые отважные осаждали деканов, требуя поставить их имена первыми в списках.
Даже трагедия на финале чемпионата мира, оказалась забыта и отодвинута в сторону.
Через несколько дней, когда выяснилась статистика смертности на Турнире и причины закрытия, волна энтузиазма спала. Те, кто всё-таки рискнул заслать письма домой за разрешениями, оказались вынуждены либо объяснять родителям, что происходит, либо слушать Вопилки, если родители были в курсе, что такое Турнир. Особенно досталось товарищу Рональду Уизли, на которого письмо орало минут пять, что он-де только из больницы вышел, какие ещё нахрен Турниры? В связи с ужесточением защиты, письма теперь проходили предварительную проверку, так что попытки присылать Вопилки деканам и директору провалились. Правда, часть Совиной башни пострадала, но кого волнуют такие мелочи?
Старшие курсы думали и выбирали, и подавали заявки.
Моё молчаливое удивление — ведь седьмой курс и экзамены, какой тут Турнир? — в расчёт не принималось. Правда, подумав, сообразил, что Чемпион то будет один, а остальные вернутся к занятиям и экзаменам, так что ущерба для учебного процесса не будет. Наверное. В фильме как-то обошли или не показали этот момент — приезжали делегации учеников из других школ, а что стало с учениками после выбора Кубка? Отправили обратно или оставили в Хоге?
МакГонагалл не пожелала отвечать на вопросы, приняла заявление и послала к директору.
Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, в субботу 3 сентября, отправляюсь к директору.
— Пароль? — спрашивает горгулья.
— Эээ… Хогвартс побеждает на Турнире? — пожимаю плечами.
— Проходи, — неожиданно соглашается горгул и отъезжает в сторону.
То ли пароль угадал, то ли Дамблдор вмешался, хер его знает. Поднимаясь по лестнице, слышу, что Дамблдор с кем-то разговаривает. Этакое призрачное эхо звуков, которые не разобрать, но понятно, что идёт разговор. Невольно охватывает искушение прибегнуть к моей ещё недоработанной версии Ушей Всеслышания. Глаза Всевидения и Нюх Всенюханья тут не помогут, а вот усиление слуха очень даже. Но сдерживаюсь.
Кто его знает нашего директора, ещё обидится на такое.
— Добрый день, Гермиона, — приветствует дедушка Альбус. — Молодец, что пришла. Тебе привет от Гарри, вот только что разговаривал с Аластором через камин, он скоро приедет в Хогвартс.
— Да, профессор.
— Садись, — делает любезный жест Дамблдор, — разговор будет долгим.
Садимся. Похоже, сейчас мне дадут ещё информации к размышлению.
— Видишь ли, я не могу покинуть Хогвартс и Британию, не в этом году, поэтому на Турнир я отправлю своего представителя, — переходит к делу Дамблдор, — то есть Аластора Грюма. Пусть там судит, тренирует, представляет школу, это все ему по силам. Ты, наверное, догадываешься, зачем он сейчас едет в Хогвартс?
— Нет, профессор.
Дамблдор смотрит укоризненно, но мне лень озвучивать догадки.
— Аластор проведёт отбор среди тех, кто подал заявки, — вздыхает дедушка Альбус, — чтобы на церемонию выбора Чемпиона поехали действительно достойные кандидаты. Потом нам нужно ещё подготовить выступление, чтобы делегация Хогвартса выглядела достойно…
Тут директор делает паузу, откровенно так ухмыляется и заканчивает фразу:
— и научить вас, мисс Грейнджер, танцам. Платье вам родители подобрали достойное…
Это он про тот ужас с рюшками, что пришлось напяливать летом? Бляяя, ну нахрен я во все это влез?
— Так что пара уроков танцев, ну и возможно заготовки для речей. Особенно финальной.
— Да, профессор.
— Тебя, конечно же, интересует, что будет на Турнире и почему я так уверен в твоей победе?
Да не слишком, но зачем расстраивать дедушку? Удерживаюсь от пожимания плечами.
— Да, профессор.
