Также и журналисты показали себя большими специалистами в своем деле. Если вы и приходили на суды, то пропускали мимо ушей все, что не входило в официальный канон, обозначенный органами после полудня 11 мая 2021 года. Благодаря вам люди не услышали ничего из данных в суде показания Рината Галявиева, где он заявил о давлении на него следствия и рассказал о трех ружьях; когда вы брали у него комментарии в частном порядке и он доверялся вам, вы обманывали его, оставляя лишь то, то нужно вам, а не то, ради чего он с вами встречался. Чем он заслужил такую изоляцию, почему был лишен права рассказать свою историю и быть услышанным? Разве audi alteram partem, «выслушай другую сторону», не общий принцип юриспруденции и журналистики? Тяжело раненый Ильназом Галявиевым работник гимназии Мулланур Мустафин сказал вам на камеру, что простил его, что парень запутался, но вы вырезали эти слова из репортажа, словно прощение преступника потерпевшим теперь тоже считается одобрением его действий. Вы скрупулезно следили, чтобы фамилия Галявиева не вызывала у зрителя никаких эмоций, кроме страха и ненависти, и никаких сомнений в его исключительной вине.
Может статься, что все противоречия в деле Галявиева имеют некое труднопредставимое объяснение, не противоречащее обвинению; может быть, но до сих пор это объяснение не было представлено, поэтому нет причин игнорировать эти противоречия; картина сложна и противоречива, но есть такая, какая есть, такой ее и следует показать. Упростить сложное в угоду людям в погонах, не имея на то разумных оснований, есть производство лжи, лжи очень опасной, поскольку речь идет о смерти мертвых и жизни живых детей.
Философ Мишель Фуко, пытаясь понять, «как власть властвует и заставляет повиноваться», пришел к различению «законной власти наказывать и технической власти дисциплинировать». Дисциплинарная власть действует до и под законами, опутывая человека на микроуровне, локально, в его повседневной жизни. Тюрьма является вершиной дисциплинарной практики, но и «вольная» жизнь состоит из системы более мягких, «разбавленных» тюрем, где человек дисциплинируется от рождения до старости, и без этой системы государственная власть с ее законами была бы, считает Фуко, ничем. В качестве примеров дисциплинарных практик Фуко анализирует школу, больницу, армию и тюрьму, однако основным инструментом дисциплинарной власти является место работы.
Только дисциплинарной властью можно объяснить такое послушание и единогласное отрицание очевидного со стороны всех причастных к трагедии в гимназии № 175. Природа дисциплинарной власти такова, что она может выкинуть тебя из социального лифта, не нарушив ни одного из твоих прав. Послушание и практическое соучастие становится ценой выживания в дисциплинарном обществе, в нем «глупо не быть глупым», а в любой сомнительной ситуации побеждает принцип «государству виднее». Все места, из которых можно выразить сомнение в рациональности такого устройства, заняты уполномоченными специалистами. И потому эта книга существует лишь благодаря «асоциальной сентиментальности» (Хоркхаймер) ее автора, и в этом наглядный пример связи свободы, власти и знания.
Дисциплинарная власть позволяет подчинять, не нарушая закона. Все показания по делу Галявиева были озвучены в открытом суде, но, благодаря работе профессиональных журналистов, не попали на страницы никаких изданий. В этом суть дисциплинарной власти: внешне соблюсти закон и даже выказать демократическую благосклонность, оставив суд открытым вопреки просьбам прокурора, потерпевших и самого подсудимого, но при этом обеспечить тот же результат, что и при закрытом заседании. Вам почти все выложили открыто, все рассказали и показали, и если никого это не заинтересовало, если никто не захотел этого услышать и написать об этом, то это уже не проблема суда.
