Именно эти слова заставляют проглотить все возмущения. Слезы теперь просто текут по вискам, скрываясь в волосах. Картер, тем временем, меня не отпускает. Он заводит сцепленные руки мне за голову и продолжает целовать. Сначала спокойно, а потом, казалось бы, по моей инициативе, все становится жарче, ярче, пока, в конечном итоге, мы не начинаем причинять друг другу новую боль. После всего плохого, что было, это кажется естественным. Наказание, выплескивание обид, честность, до которой раньше мы не доходили никогда. Ты делал мне больно, Шон, а я — тебе. Это действительно
Наступившая утром легкость идет вразрез с логикой. Я почти не спала, вернулась к человеку, с которым нужно быть начеку каждое мгновение, но мне хорошо и легко настолько, что хочется петь. Принимая душ, я закусываю губу, чтобы не улыбаться как дурочка. Даже бесконечная укладка волос не раздражает. Но есть и ложка дегтя. Прихожу на кухню, а в дверях стоит и мрачно смотрит на обломки кофемашины уже полностью одетый Шон. Ага, кофе-то нет!
— Я же говорила, что без кофе будет печально, — вздыхаю я. — Может, у тебя есть в хотя бы растворимый? — спрашиваю с надеждой.
— У меня была отличная кофемашина, к чему всякое лишнее дерьмо? — презрительно интересуется Картер.
— Старбакс, — заключаю я. Он даже не возражает.
Не спрашивая разрешения, вообще ни слова не говоря, сажусь в мазду Шона, хотя под окнами стоит моя старенькая хонда. Раз я приняла решение, с последствиями тоже придется столкнуться. И чем раньше, тем лучше. Да, Роб, скорее всего, скажет, что я сошла с ума, перед Селией стыдно, но это моя жизнь, я должна бороться за нее. Даже с друзьями.
Кофе покупает Шон, уверена, он не умрет, если принесет мне одну чашечку. Но только Картер открывает рот, я начинаю жалеть о своем решении и сочувствовать не только работникам, но и всем посетителям. Мой ректор не для слабонервных.
— Я попросил принести два латте и два двойных эспрессо. Вы считать умеете? Что вам непонятно в цифре два? — желчно интересуется он.
— Простите, я… — начинает заикаться девушка за прилавком.
— Два латте я вижу, но эспрессо только один. Кстати, снимите крышку, чтобы я удостоверился, что он двойной, а то у вас то ли дислексия, то ли проблемы с арифметикой.
Девушка дрожащими руками начинает сдергивать пластиковую крышку, но та слишком долго не поддается.
— Секундочку, — полушепотом говорит она, а меня уже распирает хохот. Справившись со своей неразрешимой проблемой, бедная работница старбакса демонстрирует Картеру содержимое, а затем бросается готовить вторую порцию кофе. Но все ведь не настолько просто!
Только она протягивает поднос, Шон ее буквально добивает:
— И поесть что-нибудь.
— Что вы бы хотели? — в отчаянии спрашивает девушка.
— Что-нибудь, что вы не перепутаете. В размере двух — ровно двух — экземпляров.
Чтобы не расхохотаться, приходится уткнуться в телефон. Когда Картер приносит наш завтрак, весь старбакс выдыхает с облегчением.
— Сегодня же закажу кофемашину, — сообщает Шон.
— Да, закажи ее сегодня, — киваю я.
Манжеты мужской рубашки хорошо скрывают рану на запястье. Мои хуже, но я постаралась прикрыть следы ночного противостояния браслетом, хоть это и причиняет боль.
— Я не хочу, чтобы ты меня приковывал снова, — говорю я. — Обещаю не сбегать.
Некоторое время Картер подозрительно на меня смотрит. Не верит, что я действительно никуда не денусь. Наверное, я слишком часто спасалась позорным бегством, чтобы мне поверили. И все-таки он кивает, соглашается. Сначала я даже открываю рот, чтобы поблагодарить его, но вовремя себя останавливаю. Это лишнее. Мне теперь всегда придется помнить об ограничениях. Ему мои слова ни к чему, ни к чему.
Я не ошиблась. И на этот раз хочется добавить «к сожалению». Роберт Клегг человек чудесный… нет, Роберт Клегг просто невероятный человек, однако стоит при нем упомянуть имя «Шон Картер», и он превращается в полного придурка. Разумеется, слушок о моей маленькой смене компании разлетается по университету с такой скоростью, что жутко. Все, что связано с нашим ректором в мгновение ока становится хитом среди университетских сплетен, и потому я самая популярная персона в кампусе. Опять и снова. Вот как Роберт Клегг о нас узнал, а уж озвереть за то время, что шел на кафедру, успел.
— Ты совсем рехнулась? — орет он, с пинка распахивая дверь, и точно пышущий паровоз двигается на меня. — Опять спишь с Картером! — потрясает Роб кулаками.
Это было бы страшно, если бы не несколько «но». Роберту Клеггу чуть меньше сорока, но на висках уже очень даже интеллигентные залысины. Роста он среднего, а комплекции отнюдь не внушительной. Он профессор в средненьком, чистеньком костюме, на внушающего ужас боксера совсем не похож. Ничего удивительно, что я не впечатлилась и не испугалась.
— Это не твое дело. Кстати, доброе утро!
