Кажется, после этих слов он сбросил мой звонок тут же. А я не знала, продолжала говорить, и, в итоге, спустя только пару минут обнаружила, что разговариваю с пустотой. Это обстоятельство меня разозлило настолько, что я ударила кулаком по стоящей рядом тумбочке.
И заплакала.
Я пыталась звонить ему еще трижды, но он даже трубку не взял. И в итоге на следующий день в домик на окраине Сиднея отправился бессменный и безотказный Роберт Клегг. А я лежала и молилась, чтобы ублюдок, с которым я ухитрилась прожить почти полтора года, не отгрыз моему лучшему другу голову за этот визит.
Шли дни, ко мне никого не пускали. Потому что инфекционное отделение — не то место, где стоит устраивать посиделки. Казалось, изо всего мира со мной остались только две вещи: капельница и ноутбук, который передал через врачей Роб. То есть у меня в запасе оказалось слишком много свободного времени, которое я потратила… на размышления о будущем.
День размышляла, второй… а на третий вышла в интернет и стала искать научные статьи.
На этот раз не с той целью, с которой обычно, нет! Просто во многих изданиях публикуют имейлы авторов.
Вам, наверное, интересно, что это такое я затеяла? Так я ваше любопытство удовлетворю: все это время у меня, как вы, наверное, помните, была одна весьма существенная проблема, которая на этот раз стала, наконец, весьма просто решаемой. В Сиднее мне было перманентно негде жить. Но пока я выздоравливала, мозга, видимо, это тоже коснулось, так как внезапно я вспомнила, что можно жить НЕ в Сиднее. И я не о Штатах. Есть места поближе. Меня ведь еще в Осаке приглашали к Мельбурн на летнюю стажировку. И, вспомнив одну из детских считалочек, я легко и просто выбрала которому из близнецов писать письмо.
«Дорогой профессор Петтерсон, это Джоанна Конелл, надеюсь, Вы меня еще помните.
Возможно, вы помните, что предлагали мне место стажера у вас на кафедре… если оно все еще свободно, то я склонна согласиться. Известите меня, пожалуйста, как можно скорее!»
Меня известили спустя два часа. Впоследствии я узнала, что все вакансии были расписаны еще весной, но поскольку для всех я являлась не Джоанной Конелл, а подружкой Шона Картера, кто-то достал волшебный Паркер, и вуаля! То есть как только меня выписали из больницы, я направилась в университет, чтобы сдать свой последний экзамен, а затем поехала собирать вещи, чтобы успеть на вечерний экспресс до Мельбурна.
Однако, было стремно. Я надеялась, что с Шоном не увижусь, что он где-нибудь пропадает, и объяснять ничего не придется, но мне, как всегда, не повезло. Только я переступила порог, Картер вышел в коридор, видимо, собираясь оценивать степень моего бешенства. Но мне было не до гневных сцен — ведь я собиралась по-тихому слинять, избежав громких разборок. В общем, несколько секунд мы просто стояли и смотрели друг на друга. Затем я решила, что если расскажу правду, то он меня задерживать не станет. Хотя бы потому что объяснить мельбурнцам, по какой такой причине он отказывается отпускать от себя подружку, не удастся.
В конце концов, он всегда прикрывал наши отношения карьерными соображениями, а стажировка мне только в плюс.
— Петтерсон тебе писал? — спросила я, решив выяснить все и сразу.
— Кто? — нахмурился Шон.
— Ясно, не писал. Это один из мельбурнских близнецов. — Блин, а ведь старичка подставила. Он-то думает, что все тысячу раз обговорено, а Картер ни сном, ни духом… — Я еду стажироваться в Мельбурн.
— Ку-да? — Я так и не поняла почему, но у Шона чуть пар из ушей не повалил.
— В Мельбурн. В университет параллельного программирования, — вздохнула я. — Они меня еще в Осаке приглашали. А сейчас я… решила согласиться.
— И что это тебя так взбесило?
— Не будь глупцом, — на манер истинной психопатки усмехнулась я и начала врать: — Я живу с тобой, сплю с тобой, но к Бабочкам так и не приблизилась. Может быть, все дело в том, что Роб прав? Он говорит, что окружающие полагают, будто всем подарочкам судьбы я обязана исключительно тому, что происходит за пределами спальни, а тут, — я указала на свой висок, — Пусто. Думаю, мне стоит попробовать поработать в другом месте и с другими людьми, чтобы доказать, что я и без тебя могу немало.
На щеках Шона заходили желваки. Но плевать! Я не собиралась щадить этого мерзавца. Да и если бы объявила, что просто злюсь на его нежелание привезти в больницу мои вещи, он бы обсмеял меня с ног до головы. А так хоть пощечиной на пощечину. Пусть теперь и он всласть пообижается!
— Мне нужно собрать вещи.
— А я разве мешаю? — ядовито поинтересовался он.
Вот как все просто, родной. И нечего злиться. Все верно. Любимая кукла побила тебя твоими же доводами. Ты говорил, что не хочешь меня отпускать, чтобы посмотреть, насколько амбициозной я стану. Так вот наслаждайся и не жалуйся. Ха.
