Смотря на эту женщину, у меня перед глазами всплыла другая картина — день, когда я сама стояла поднималась на эшафот, обвинённая в измене королю, как дочь заговорщика. Вспомнила, как жёстко сжималась петля на шее, как кровь стучала в висках, и как… Воспоминание было слишком болезненным, до дурноты. Мне самой требовался стакан воды и свежий воздух, но я только сцепила зубы, приказывая себе собраться. Меня тогда спас Светлый Отец. Но я сомневалась, что он вмешается и в судьбу Иоланды. Она точно не была героиней легенд. Просто дочь своего отца.
Судорожно вздохнув, я вырвалась из собственных воспоминаний.
— У вас есть выбор, баронесса. Спасти себя и свою старшую дочь или… позволить гордости утянуть вас на дно вместе с мужем.
Она дрожала, но кивнула.
— Я… я помогу следствию.
Пока этого было достаточно.
Мишель зашла в комнату, остановившись на пороге. Совсем юная, с нежными чертами лица, шатенка с мягкими волнистыми волосами, убранными в простую причёску. Её большие, чуть настороженные карие глаза сразу нашли… не маменьку. Они задержались на Габриэле.
Мимолётный взгляд, едва заметное расширение зрачков, лёгкая дрожь ресниц — и девичьи щёки залились нежным румянцем. Она быстро опустила глаза, будто испугавшись, что выдала слишком много. Но я успела заметить эти сигналы. И этого было достаточно, чтобы понять, её сердце не осталось равнодушным к Габриэлю.
Юноша тоже не остался безучастным. Он шагнул чуть вперёд, словно хотел что-то сказать, но замер, будто не знал, как правильно начать. На его лице не было обычной уверенности — только тревога и робкая надежда. Такой Габриэль был непривычен. И куда только растерял свою смелость?!
— Леди Мишель, — произнесла я, нарушая тишину. — Нам нужно поговорить наедине.
Габриэль замер, но, встретившись со мной взглядом, кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Остальные тоже не задержались. В комнате повисла напряжённая тишина.
Пригласив девушку присесть, я рассматривала будущую родственницу. Та робко опустилась в кресло напротив, аккуратно сложив руки на коленях.
Лицо её было бледным, немного испуганным, но девушка держалась с достоинством.
— Леди Мишель, я буду с вами откровенна, — начала я спокойно. — Ваш отец обвинён в измене, и последствия этого коснутся всей вашей семьи. Но есть способ избежать для вас худшего.
Она чуть сжала пальцы, но молчала. Ох, уж эта наивность! Передо мной сидела та, кто не понимал всей глубины пропасти, куда их столкнул своими деяниями собственный отец.
— Лорд Габриэль Уоттон предложил взять вас в жёны, — произнесла я, не отводя взгляда.
Глаза девушки расширились. В них смешались удивление, робость и... то самое чувство, которое невозможно подделать. Она не могла скрыть, что эти слова тронули её до глубины души.
— Лорд Уоттон? — тихо прошептала она, будто не веря своим ушам.
— Да. Он обратился ко мне с этой просьбой. Но прежде чем я приму окончательное решение, хочу понять, как вы к нему относитесь. Мне дорога дружба с лордом Габриэлем, и я не допущу, чтобы его жизнь была поломана браком без любви и уважения.
Мишель опустила взгляд, нервно теребя край рукава. Несколько мгновений — и она тихо сказала:
— Он… он добрый. С ним легко. Я чувствую себя собой, когда он рядом.
«Добрый…и добрая» — похоже эти двое не знают другой меры своих чувств.
И всё же я пыталась уловить хоть тень сомнения или неискренности девушки, но не нашла. Там было ожидание и радость.
— Вы его любите? — спросила я прямо.
Щёки Мишель вспыхнули, выдавая смущение. Она медленно подняла взгляд, и в её глазах светились от переполнявших чувств.
— Да. Люблю!
— Хорошо. Это важно.
Мишель точно не Иоланда!
Поднявшись со стула, я подошла к окну, чтобы дать ей момент собраться, а себе — обдумать всё. Глядя на её отражение в стекле, добавила:
— Любовь — это не просто красивые слова, леди Мишель. Держитесь за неё, если она настоящая. Я поговорю с вашей матерью и лордом Уоттоном. А вы… идите к себе и наденьте подходящее платье. К сожалению, большого праздника не будет.
Эти слова я произносила, видя из окна, как к дому подъезжает тюремная карета. Нам совсем чуть-чуть не хватило времени. Но я надеялась нам его выиграть.
Выйдя из комнаты, я встретила Габриэля за дверью. Он вскинул на меня взгляд, полный немого вопроса. Я коротко кивнула.
— Она вас любит.
Габриэль выдохнул, как будто до этого не дышал. И я ни смогла не улыбнуться — для кого-то такие чувства действительно дороже любых титулов.
— Леди Селбридж, дознаватели пришли за вами. Мишель мы забираем. Лорд Уоттон, берите леди Мишель и через ход для прислуги отправляйтесь в Храм. Дознаватели уже здесь.
В коридоре стояла Иоланда, словно выжидая момента, чтобы напомнить о себе. На ней было дорогое домашнее платье из тёмно-синего бархата, подчёркивающее её бледность, и тонкая нитка жемчуга на шее. В её позе сквозило всё то же высокомерие, словно то, что происходило в доме, её не касалось. Она скрестила руки на груди, глядя на меня надменно и пренебрежительно.
