— Что вы говорите, леди? Джеральд Пирей? Живой? — он развёл руки, словно пытаясь обнять весь мир, и засмеялся. — Так значит, теперь у нас снова есть свой маг воздуха! Это просто невероятно.
Взаимно довольные встречей, мы тепло попрощались с дядюшкой Генри, как только дети доели угощение. Он проводил нас до порога, а дети, благодарно поклонившись, весело выбежали на улицу. Наш путь к ярмарке продолжился.
Мысленно я прокручивала разговор с булочником. И наконец-то вздохнула с облегчением. Пусть лучше люди верят в благословение Светлого отца, чем начинают искать виновного или задавать ненужные вопросы.
На ярмарке царила суета, но количество предлагаемого товара значительно уменьшилось в сравнении с первым днём, когда мы здесь были. Продавцы наперебой предлагали оставшийся товар, стараясь продать как можно больше до завершения ярмарочных дней.
Я решила задержаться у лавки, где предлагались крупы, мука и бобовые, чтобы запастись основными продуктами для кухни.
— Леди, вот лучшая чечевица, — уверял меня продавец, демонстрируя мешочек с крупой. — Мягкая, разварится в одно мгновение.
Посмотрев ассортимент, я заказала большой мешок муки и по маленькому мешочку чечевицы, гороха и фасоли.
За соседским прилавком моё внимание привлекли горделиво лежащие ребристые тыквы — идеальный ингредиент для сытного супа или ароматной запеканки; бочонки с маринованными грибами; лущеные орехи, мёд и сухофрукты. Тот бочонок грибов, что был куплен у Тома, уже успели съесть. Гостей обедало много. И я стала замечать, что это не только постояльцы.
С обоими продавцами я договорилась о доставке товара в «Приют моряка», скрепив договор магической сделкой. Маленькая зелёная искорка засветилась в воздухе и проявилась на запястье, когда магическая печать запечатывала наше соглашение, исключая любую возможность обмана.
Я направилась к ряду, где торговали обувью. На прилавках стояли добротные сапоги, ботинки и мягкие башмаки, местами уже припорошенные снежной крошкой. Подобрать что-то для детей оказалось непросто: обувь должна была быть тёплой и прочной. Я выбрала простые кожаные сапожки для детей Мэри. Продавец заверил меня, что их подклад сделан из овечьей шерсти, а подошва усилена магически и не пропускает влагу. Я видела, что заклинание точно нанесено, но пока не могла сказать, какое. Всё сразу ведь не выучишь. После недолгого торга ребята щеголяли в зимних обновках и несли свёртки с мягкими башмаками для дома.
Чуть дальше, в самом центре рыночной площади, где проходили выступления бродячих артистов, мы задержались посмотреть представление. Между людей ходили коробейники со сладостями. В руках у них сверкали разноцветные леденцы на палочках, а аромат карамели и ванили витал в морозном воздухе. Один из них, улыбчивый молодой парень, ловко подставил свою коробку перед детьми, заворожённо глядящими на яркие угощения.
Я не смогла устоять перед восторгом ребятни и выбрала каждому по крупному яблоку в золотистой карамели. Взяв ещё несколько леденцов на палочках, я мысленно отметила, что это будет отличным подарком для всех наших работников.
Весёлый смех детей и их счастливая болтовня стали той отдушиной, что привела меня в равновесие. Домой я возвращалась абсолютно спокойная, даже несмотря на то, что мне предстоял визит в ратушу.
Мы с Джеральдом стояли у дверей, ожидая экипаж, который должен был позвать Эдвин, старший сын Мэри. Я нетерпеливо поправляла перчатки, борясь с лёгким волнением — этот визит в ратушу был важен. Джеральд казался спокойным и пребывал в лёгкой задумчивости.
Тишину дома вдруг нарушил громкий крик. Я вздрогнула, услышав его, и сразу повернулась на звук. Из глубины помещения под лестницей вдруг распахнулась дверь, и оттуда выбежал бледный, напуганный мальчик. Это был средний сын Мэри. За ним, вся в слезах, семенила маленькая Оливия, сжимая в руках потрёпанную куклу.
— Мама... мама умирает! — всхлипывая, проговорил мальчик срывающимся голосом, глядя на меня.
Я растерялась на долю секунды, но тут же взяла себя в руки. Нераздумывая ни мгновения, я кивнула Джеральду, и мы оба рванули в комнату Мэри. За нами бежала перепуганная Оливия, а мальчик, отстав, прижимался к стене, словно боялся того, что он только что увидел.
Когда я вошла в комнату, сердце ёкнуло. Мэри лежала на кровати, её лицо исказилось от боли, лоб блестел от пота, а руки судорожно цеплялись за край одеяла, которое туго обтягивало большой живот. Её глаза метались, и она слабо стонала, с трудом дыша.
— Это что, роды? — вполголоса выдохнул Джеральд, переглянувшись со мной.
Я кивнула, быстро прикидывая, что делать дальше. Видимо, это действительно стремительные роды, о которых предупреждал целитель, но я не могла знать наверняка. Мой опыт в этом вопросе был скромным. Он заключался в моих собственных родах в другой жизни на Земле, когда я родила мою Анечку и родами кошки соседей. Поэтому я горячо взмолилась Светлому отцу, чтобы этого хватило.
