Удалившись от города, похитители зажгли бортовые огни и включили двигатель – впрочем, хватило его ненадолго. Динамическое поле накрывало Коссугу и близлежащие пригороды; но дальше его действие заканчивалось, а вышек-ретрансляторов поблизости не было. Бледной полоской разгорелась над горизонтом заря, когда лодка, раздвинув высоченные камыши, вошла в обширную заводь.
– Ух ты! – не сдержала восхищенного возгласа Татти.
Резиденция господина Хойзе больше всего напоминала возведённый на мелководье дворец. Множество тонких витых колонн поддерживало разноуровневые островерхие крыши. Мраморные ступени веранд спускались прямо в воду; цветущие кувшинки и лотосы образовывали изящные клумбы, а подстриженные рачительным садовником камыши – живые изгороди. Меж них, на маленьких плотиках, были установлены светильники; оранжевые язычки пламени играли отражениями в тёмной воде. Но умиротворяющей назвать открывшуюся картину было нельзя: среди колонн прохаживались вооруженные мушкетами фроги. Здесь привыкли ждать неприятностей.
Лодка обогнула фасад здания, миновала ряд изящных арок – и вошла в огромный крытый ангар. Высокую крышу поддерживали по центру массивные столбы, уходившие прямо в воду; вдоль стен тянулись узкие дощатые причалы. С центральной балки свисали на цепях решётчатые фонари. Справа были пришвартованы лодки – и крупные, вроде той, на которой они приплыли, и маленькие рыбацкие плоскодонки. Слева почти всё пространство занимал большущий пиасс: мачту с него сняли, а круто загнутые вверх нос и корма едва не касались крыши.
Невзирая на ранний час, в ангаре царила деловитая атмосфера маленького торгового порта. Где-то в глубине постукивали плотницкие инструменты, перекликались лодочники, поскрипывали тали и блоки – закреплённый под крышей кран разгружал очередное судёнышко. Охранники имелись и тут – несколько фрогов в тёмных костюмах прохаживались вдоль причалов, заложив пальцы за ружейные ремни и зорко поглядывая на вновь прибывших. Семейство Ориджаба довольно бесцеремонно вытолкнули из лодки и повели вглубь здания. Папа Ориджаба с невольным трепетом озирался по сторонам. Да, чем бы ни зарабатывал на жизнь этот Хойзе, дела у него явно идут неплохо – раз он в состоянии содержать стольких вооруженных бездельников!
– Ждите здесь, – бросил предводитель ночных визитеров своим спутникам и исчез за очередной дверью.
Ожидание затянулось. Напряжение всё росло, и Папу начала бить крупная дрожь: ведь сейчас, наверное, решалась их судьба! Наконец дверь приоткрылась.
– Ведите!
Пленников вытолкнули на большую крытую веранду; и Папа Ориджаба узрел наконец того, с кем связывал столько надежд, – увы, теперь уже, наверное, несбыточных.
Господин Хойзе отнюдь не был стар. Мужчина в самом расцвете лет – своеобычное для фрогов после сорока брюшко ещё не успело появиться. Владелец дворца, облачённый в роскошный парчовый халат, сидел за журнальным столиком, попивая утренний кофе. Двое фрогов-телохранителей застыли, словно изваяния, за его спиной; ещё двое расположились на разных концах веранды, внимательно озирая окрестности.
Семейство Ориджаба удостоилось долгого изучающего взгляда хозяина.
– Ничего не понимаю! – наконец, ворчливо заявил Хойзе. – Я-то полагал, это кто-нибудь из наших старинных знакомцев… Дройги, кого ты мне привёл?
Главарь похитителей легонько ткнул Папу меж лопаток – говори, мол. Экс-карманник откашлялся и приосанился: от того, что он сейчас скажет, зависело всё!
– Вы не представляете, как я ждал этой встречи, господин Хойзе. Меня зовут Ориджаба; и я проделал долгий путь – от самой Амфитриты, чтобы вернуть вам вашу дочь!
– Мою дочь?! – изумленно переспросил Хойзе. – Что за чушь! Какую ещё дочь? У меня нет никакой дочери.
Папа Ориджаба открыл было рот – да так и застыл, потеряв дар речи.
– Дройги, что тут вообще творится? – в голосе Хойзе не было ни гнева, ни угрозы – одно лишь удивление.
– Не знаю, патрон. Но они очень хотели с вами увидеться – причём наедине. Думаю, с ними дело нечисто. Прикажете допросить с пристрастием?
Эти слова вывели Папу из оцепенения.
– Ваша дочь! – возопил он. – Малютка Элин! Мы спасли её из лап ужасных злодеев!
– Гм. Ну, и кто из этих двух девушек, как вы утверждаете, моя дочь?
– О нет, Татти и Олури – мои дочери! Элин, милая… Элин? – Папа Ориджаба огляделся по сторонам. – Куда вы её дели? Где она?!
– Где кто? – озадаченно нахмурился Дройги.
