– Расчётное время. За эти два часа твои товарищи должны либо вызволить тебя из плена, либо оторваться от группы преследования. Таков норматив. И вот ещё: каждая минута твоего молчания – это минута их жизни. Поэтому всякий раз, когда тебе причиняют боль, думай: такое я ещё вынесу. Дотерплю до конца. Может, сдамся чуть позже – но не сейчас… А палачи – они ведь тоже фроги, Эд. Им иногда требуется передышка. Отдыхают они – отдыхаешь ты; такой вот расклад…
Когда ты лежишь, распятый и обнажённый, на занозистой крышке стола, в голову приходят самые разные мысли. Тот разговор сейчас воспринимался горькой насмешкой. У Кроста и его подручных имелась уйма времени. Помощи ждать было неоткуда. А главное – мои слова ничего не меняли. Я мог рассказать всё, что знал, – но избежать пытки всё равно бы не удалось. Эти ублюдки по-настоящему любили свою работу…
Года четыре тому назад мне довелось поучаствовать в одном деле, связанном с древними таинствами и обрядами. Тогда же я познакомился с юным, но, как выяснилось, весьма амбициозным колдуном – и получил от него своеобразный подарок. Пока я валялся в отключке, одурманенный галлюциногенным зельем, парень сделал мне на груди магическую татуировку. Это своего рода оберег, он же пропуск в касту пацифидских шаманов – самого закрытого из здешних профессиональных сообществ… Подозреваю, он тем самым хотел позлить своего наставника, вздорного и невыносимого типа. Как бы там ни было, тату, изображавшее нечто вроде сплетённой из разноцветных полос маски, заинтересовало Бледного Кроста, а мне подарило несколько лишних минут без боли. Он слушал мой рассказ с интересом – хотя и не позволял слишком углубляться в подробности. Затем настал черед моего знакомства с семейкой Ориджаба. Я постарался обойти стороной историю с невидимками в замке Тотолле – но Бледный сразу почуял, что я недоговариваю. Тогда всё и началось…
…Эхо от собственных воплей ещё металось у меня в ушах; глаза заливал пот, сердце колотилось как бешеное. Кроет, вытирая лезвие, улыбался.
– Ты посмотри, каков хитрец, а, Маринад! Юлит, хочет смухлевать… Ну как с ним быть, а…
– Надо сделать так, чтобы у него не оставалось времени сочинять, – ответил телохранитель.
После этого они взялись за меня по-настоящему. У Кроста был при себе целый набор миниатюрных инструментов в удобном кожаном чехольчике. Маринад же признавал только своё излюбленное орудие, S-образный крюк – но я быстро убедился, что в его руках эта штука способна причинять невообразимые страдания. Когда острый коготь протыкает кожу и надкостицу, впиваясь в кость… Когда подхваченное им сухожилие начинает медленно и неумолимо вытягиваться из тела…
Не буду описывать того, что они со мной делали. Я дважды терял сознание, но меня приводили в чувство – благо воды поблизости хватало. Я почти оглох от собственных воплей – и, конечно же, выложил всё, о чём меня спрашивали. Я готов был болтать без умолку, сутками напролёт – лишь бы остановить боль…
– А не сделать ли нам перерыв? – внезапно спросил Кроет. – Что-то мне захотелось горячего чаю! Мальчики, очистите стол и сообразите нам с Маринадом кипятку! А то мы работаем, а вы развлекаетесь – нехорошо, очень нехорошо, и за что я вам только плачу…
Не помню, как меня отвязывали – должно быть, в этот момент я снова потерял сознание. Открыв глаза, я встретил полный ужаса взгляд Гаса.
– Долго? – прохрипел я.
– А?
– Я спрашиваю… Долго меня пытали?
– М-минут д-десять, может… – его била крупная дрожь.
Десять минут! Всего десять! Мне-то казалось, прошло по меньшей мере два часа, а то и больше… Я прикрыл глаза. Впереди вечер и, наверное, большая часть ночи… Руки и ноги отказывались повиноваться. Я даже не понимал, связали меня или нет – эндорфиновая волна накрыла тело, всё это происходило словно бы не со мной.
Звякнуло разбитое стекло; что-то небольшое, но явно тяжёлое упало на пол и покатилось.
– Какого чёрта? – удивлённо спросил Кроет; а в следующий миг по ушам хлестнул оглушительный взрыв.
Папа валялся на полу. Сейчас он как никогда прежде походил на матёрую, отъевшуюся на червях и жирных личинках жабу, вдруг, нежданно-негаданно, получившую хорошего такого пинка! Роффл пососал костяшки пальцев. Нет, он, конечно, ожидал скандала, упрёков и воплей – но того, что старый карманник набросится на него с кулаками, даже представить не мог. А и ладно. Кто полезет к нему, Роффлу – получит своё; и неважно, родственник там, не родственник… Тем более что с Папой они никакая не родня по крови, а значит – не более чем попутчики на жизненной тропке. И, к слову, – пора бы уже разойтись!
Ориджаба-старший с кряхтением заворочался, сел, утёр сочащуюся из губы кровь и поднял на Роффла взгляд. В единственном глазу Папы читалась злоба и что-то ещё… Страх? Нет, скорее – изумление… Правила игры поменялись – а старый дурень проморгал этот момент. Да, Роффл давно уже не тот строптивый мальчишка, которому можно походя задать трёпку… Он и сам кого хочешь вздует!
– Вот оно как теперь, значит… – проскрипел Папа.
