– Разумеется, – пожал плечами Андрей. – Однако хочу обратить твоё внимание, что они уже показали себя не очень честными переговорщиками, и полученная от них информация тебя дезориентировала. Так что ещё раз предлагаю подумать о том, чьи интересы тебе ближе.
– Я пока не знаю, в чём состоят твои интересы.
– Ничего сверхъестественного. Я практичный человек, в каждом срезе я беру то, в чём он превосходит остальные.
– И чем же мы знамениты в мультивселенной? – заинтересовался я.
– Автомобилями на двигателях внутреннего сгорания. Так вышло, что эти средства передвижения требуют относительно легкодоступного топлива, при этом обладают приемлемой надёжностью и ремонтопригодностью. Есть более технологичные срезы – да хоть вот этот. Но они шли путём электрической тяги, которая требует развитой инфраструктуры. Нам же, путешественникам, гораздо проще возить с собой запас бензина. Кроме того, из всех известных мне срезов, только ваш имеет концепцию «внедорожника» – транспортного средства для передвижения вне дорог.
– Серьёзно? – я сильно удивился, мне всегда казалось, что легковушки произошли от внедорожника путём его постепенной деградации, а не наоборот.
– Да, как правило, внедорожник – это порождение военного мышления и военного заказа. У вас, из технически развитых срезов, самый воинственный.
Неужели где-то люди не убивают друг друга тысячами ради хрен пойми чего?
– В нормальных срезах, – продолжал Андрей, – сначала строят дороги, потом транспорт – это же естественно, дороги требуют более простых технологий. Только уникально высокий уровень конфликтности вашего среза породил концепцию универсального военного автомобиля. И это делает ваши транспортные средства востребованным товаром для путешественников, которым часто приходится пересекать неразвитые или даже вовсе незаселённые пространства.
– Так грёмлёнг должны были поставлять тебе машины? – бизнес Деда Валидола начал обретать новые очертания.
– Не мне, я только посредник. Запчасти, расходники, масла, топливо – подо всё это есть устойчивый спрос и налаженные каналы сбыта. Кроме того, они необычайно талантливые механики, их ремонтная база, натурализованная в вашем срезе, стала бы золотым дном.
– Дайте угадаю… Что-то пошло не так?
– Да, – не принял моей иронии Андрей. – Они оказались очень слабо адаптабельны в социальном смысле. Не сумели встроиться в социум. Теперь они потребовали новой сделки, не выполнив условия предыдущей, имея наглость засылать тебя, чтобы ты вломился в мой дом и передал их абсурдные пожелания в ультимативной форме.
– Я извиняюсь.
– К тебе нет претензий. Ты выглядишь разумным парнем, но мне кажется, ты ставишь не на ту сторону.
– До сего момента я вообще не знал, что сторон больше чем одна, – признался я.
– Ну что же, теперь тебе есть, о чём подумать. А пока пойдём – я вижу, ребята с охоты вернулись. Посидим, поболтаем у костра. Поедим свежего мяса. Сможешь освоиться с новой информацией и задать уточняющие вопросы. Не обещаю, что отвечу на всё, но у меня не так уж много секретов, и они тебе не особо нужны.
Мы встали из-за стола, и Андрей крикнул:
– Криспи! Цур обром, цуэ, цуэ!
Из коридора выбрела мрачная девица и начала убирать со стола. Движения её казались заторможенными и не вполне чёткими, но в целом она справлялась удовлетворительно.
Сегодня слой геля в голове как будто тоньше. К завтраку Криспи даже осознала, что о ней забыли – все бегали, суетились, к чему-то готовились. С утра она торопливо погрызла каких-то сухарей – не потому, что проголодалась, а чтобы уменьшить действие блокирующего препарата. На полный желудок он всасывался медленнее. Но никто не пришел и не всучил серую тубу, пристально (если это Джон) или небрежно (Пётр) следя, чтобы она съела свою порцию. Забыли, забыли! А она, наоборот, вспомнила. Немного, чуть-чуть – краешек себя.
