Через несколько дней после первого заседания суда Ежи неожиданно позвонил.
– Я хотел бы с тобой встретиться, – сказал он. – Но без адвокатов и других лиц.
Этими другими лицами были, конечно, мои дочери.
– По какому вопросу? – спросила я.
– По нашему.
– Наших вопросов уже нет, – отрезала я.
– Тогда по твоему. Или, если тебе больше нравится, по моему… – После короткого молчания он добавил: – Хождение по судам – это не то, чем ты должна заниматься.
– Ты забрал у меня дом, – взорвалась я, – мы с тобой так не договаривались.
– Мы договаривались, что дом будет записан на меня, а ты будешь со мной жить. Я не заставлял тебя переезжать.
Я подумала, либо один из нас сошел с ума, либо все, что до сих пор произошло, гнусная шутка. Не было ни моего переезда, ни нашей встречи в суде.
Ежи, должно быть, прочитал мои мысли, потому что сказал:
– Собственно говоря, я не понимаю, почему мы расстались.
– Ты был любовью моей жизни.
– А ты моей.
Потом я долго не могла найти себе места. Зачем он это сказал? Разве можно кого-то любить и одновременно обманывать? А если можно?
Я пересказала этот разговор Лильке. Моя дочь иронически улыбнулась:
– Мамочка, он по-прежнему пытается манипулировать тобой. Чувствует твою слабость. Не встречайся с ним. Ты будешь только страдать.
Ежи мне больше не звонил. Я увидела его только на очередном слушании в суде. Но там мы были очень далеко друг от друга.
