золотой, с прожилкой перламутраизнутри светящийся породойчто это? – вот возгласы народаневозможно устоять перед желаниемприкоснуться к его волнам – разливает онвнутри плоти человеческой, безвольнымуплывающим, во власти чуда, теломбезмятежное сознанье не владеетоно тонет сахаристым, отражаясьзастывает неолитовым оттенкомон все большее пространство обвиваетзаволакивает, лижет, может сразусчастьем обернуться и соблазномподчиниться – быть навечно его плазмойего частью и входить, владеть инымиощущая себя полностью безвольными размеренно покачиваясь волнамиотлетать в потусторонний мир гармониитам в садах аллеи бликами заполненыизредка, цветов среди и бабочекпо краям дорог из сгустков его лавочкии прозрачный, колыхающийся воздухвдруг прорежет сталь столь чуждого здесьвозгласа:«Встань! Беги! Спасайся!»Однако, поздно ужезолотой, с прожилкой перламутраизнутри светящейся породойты слетаешь вниз, на землю, на дорогу…<p>Гагарин</p>Она испуганно шарила ручкойИ головкой вертела спросоньяУ окна он раскуривал трубкуИ разглядывал птиц на балконеОна падала вновь на подушкуИ ей снились фламинго и ГагрыОн сжимал на груди своей пуфикИ менял воробья на след спутникаИ с трамплина летал как ГагаринОна шарила снова и сноваОн ложился – она затихалаА в прихожей их рыжая кошкаЗалезала в огромные туфлиВпрочем, зонтику это же пофигНе складной он – как все парашютыНу а утром – халатик и кофеУ окна она – чешет животикОн идет по дорожке к машинеЕго ждет у машины солдатикБрюки черные, черные туфлиДаже губки завязаны в бантик.А он идет и идет по дорожкеА в сугробах застыли фламингоА из шкафа скелеты любовниц —Терешковы. Спит рыжая кошка.Она спит. Продолжение фильма.Сцена ревности: она над трамплиномЛетит в Гагры и чешет животик.<p>Франция, вечер, в порту Де-Кале</p>
